Чем больше людей об этом знает… При этом ей ужасно хотелось поделиться с кем-то.
Нужен был взгляд со стороны. Ладно, не просто какой-то, а взгляд близкого человека, друга.
Лучшей подруги.
Представив, что сказал бы Гарри… а что сделал бы Рон… гриффиндорка невольно скривилась. Они бы всё усложнили. Но, похоже, ей не удастся просто взять и тихо всё закончить, не сказав им. Потому что она… Господи-помоги-Годрик, не могла этого закончить! Увязла, как жук в смоле. И если начнёт трепыхаться, влипнет ещё сильнее.
— А Малфой-то хорош, — протянула Джинни, неожиданно меняя тему и заставив Гермиону вздрогнуть и резко поднять на подругу глаза. — В игре, — пояснила Джинни, заметив, что завладела вниманием подруги. — Внезапно такая чистая победа, никаких подлянок. Не будь он самовлюбленным слизеринским говнюком, я бы даже поздравила его с победой. Виктора, по крайней мере, поздравила. Но он радостным не выглядел. Он вообще малоэмоциональный парень. Но сейчас он мне кажется ещё более закрытым… Ты не пыталась с ним возобновить отношения? Он вроде не против. Всем даже показал это. Подкинул новую тему для сплетен.
Гермиона вздохнула.
Вот он, удачный момент.
Беседа сама перетекла в то самое русло, но она всё равно не знала, как подступиться к теме.
— Нет. Мы с Виктором… понимаешь, Джинни, дело в том, что есть кое-что, что я хотела тебе рассказать. Я скрывала это и, отчасти, поэтому отдалилась…
Гермиона будто снова и снова проваливалась под лёд Чёрного озера. Она ощущала, как ледяные иголки впиваются в кожу. Запиналась под внимательным взглядом Джинни, но всё же – спасибо ей большое – рыжая не задавала никаких вопросов, а лишь время от времени, не отрывая взгляда, делала короткие глотки из своего стакана.
А вот Гермиона делала большие и сразу же глотала, временами закашливалась. Джинни не мешала ей, не поторапливала, она точно знала, насколько подруге тяжело. Лишь иногда глаза младшей Уизли расширялись, когда Гермиона рассказала про поцелуй, про то, как он вытащил её из озера.
Девушка умолчала лишь о той части, которая касалась духа.
Не сейчас. В эту историю было вплетено слишком много чужих тайн. И ещё его судьба была не определена. Она боялась за него всё больше и больше.
И даже Джинни пока не могла доверить этот секрет.
Когда она замолчала, дав понять, что это всё, рыжая наконец дала волю эмоциям.
— Ты и Малфой?! Боже мой, это же просто... это же невозможно! Как такое вообще... — Джинни размахивала руками, и было видно, что находилась в крайней степени возбуждения. Кончики её волос подпрыгивали и как будто жили отдельной жизнью, готовые вот-вот превратиться в разъярённых шипящих змей.
Гермиона подумала, что ей никогда не дойти до такого уровня эмоциональности. Она была совершенно другой, и, возможно, поэтому они с Джинни и дружили — абсолютно разные девушки.
— И об этом кто-то знает? — потребовала ответа подруга.
— Никто, — поспешно ответила Гермиона и тут же поправилась, поскольку решила быть честной с подругой. — Только Блейз Забини и Виктор, но он...
— Крам? Ты рассказала бывшему про своего нынешнего? Не знала, что он тебе ближе, чем я…
— Да нет, вовсе всё не так! Он просто случайно заметил, как мы... в общем, он узнал. Я не специально ему об этом рассказала.
— Гермиона Грейнджер, а ты, оказывается, редкостная стерва, — Джинни уже пришла в себя, качая головой. — Рассказать своему бывшему, возможно, всё ещё влюблённому в тебя парню, про своего нынешнего...
— Я вовсе не специально! Сказала же! — огрызнулась Гермиона.
— Но согласись, это весьма стервозно!
Девушка лишь вздохнула в ответ.
Джинни сменила тему, снова погрузившись в сенсационность новости:
– Ты и Малфой, – рыжая покачала головой. — Знаешь, Гермиона, я… — её голос всё-таки провалился в серьёзность. — Вряд ли смогу относиться к нему дружелюбно. По крайней мере, сейчас. Я помню, кем он был и что делал. Возможно, это был не совсем его выбор… но с его семьёй связано слишком много дерьма. Слишком много дерьма Люциус причинил моей семье… Я по-прежнему считаю его говнюком. И я капец в каком шоке от того, что ты мне рассказала, но я не буду осуждать тебя. Возможно, твоя потерянность после войны должна была привести тебя к нему. Мы все справлялись, как могли. Ох, подруга. Как вы вообще… Черт, это никогда не было возможным.
Гермиона энергично помотала головой, чувствуя внезапную легкость. Слова лились из неё всё свободнее с каждым поступающим глотком пьянящей жидкости:
– Не было! Просто после войны я чувствовала себя будто другим человеком. А весь мир вокруг… Мне казалось, что он живёт, старается жить так, будто ничего и не было. Игнорировать слона в комнате… ты меня понимаешь. А Малфой, по крайней мере, не делал вид, что война не оставила на нём шрамов. Он видел слона.