Ей нравился результат. Кажется, всё прошло отлично.
Без злого духа эта история выглядела как что-то даже немного романтичное. Извращённое, но романтичное. Будто какая-то запретная любовь. А девочки любят такие сказки. Авторы «Спеллы» и «Американской ведьмочки» давно поняли это, периодически выкладывая на страницах журналов якобы истории читательниц об их трагической влюблённости в какого-нибудь записного негодяя. Этакого доморощенного злодея.
Правда, там никогда не было истории влюблённости в Пожирателя смерти.
Эта тема пока была слишком болезненной для магического общества и оставалась под запретом. Но Гермиона была уверена, что какие-нибудь романы по переписке с заключёнными Азкабана — золотая жила, о которой ещё не пронюхали журналисты.
Лёгкости в теле становилось всё больше.
Стоило ведь только начать.
И почему она не рассказала Джинни обо всём раньше?
Гермиона довольно рассмеялась какому-то комментарию подруги, откинулась на стуле, ножки оторвались от пола, и она вскрикнула, едва не упав, в последний момент спешно восстанавливая равновесие.
— Ой-ой-ой, подруга, — захихикала Джинни. — Да ты, похоже, надралась. Развезло с пива? Ты вообще сегодня что-нибудь ела?
Гриффиндорка задумалась и радостно помотала головой.
— Хм, да. Кажется, я знаю, в чём дело. Сливочное пиво идеально легло на старые дрожжи. Прости, дорогая. Кажется, я невольно подложила тебе свинью. Но приятно знать, что не один Малфой в состоянии заставить нашу золотую девочку потерять контроль…
Гермиона рассказала Джинни, что он был первым.
Рыжая задавала так много откровенных вопросов, что от трети правильная Гермиона Грейнджер просто провалилась бы сквозь землю от стыда. Ещё на треть не смогла бы ответить без заикания.
Но плескавшиеся в ней два-три литра сливочного пива делали своё дело, разгоняя речь, размягчая язык.
Говорить о нём было странно приятно.
Просто обсуждать так, будто их отношения были чем-то нормальным.
Две подруги сидят и за бокалом пива обсуждают парня, отношения. Какие-то совершенно мирные и простые вещи.
Внезапно, где-то на краю утекающего сознания, Гермиона поймала за хвост интересную идею. Абраксас и Люциус — не единственные, кому могло прийти в голову проклясть собственного наследника.
Конечно, найти таких же энтузиастов по миру будет проблематично. Но, возможно, в Марокко есть сумасшедшие чистокровные, которые также ревностно берегут свою драгоценную кровушку. Естественно, открывать семейные тайны незнамо кому они бы не стали.
Но ведь можно было выяснить это как-то по-хитрому.
Как это часто бывает, с одурманенным алкоголем мозгом, Гермиона тут же решила, что идея отличная и её нужно осуществить прямо сейчас.
Только как туда попасть? Лететь на метле? Смешно. Воспользоваться школьной каминной сетью для международных телепортаций тоже как-то сомнительно. Незаметно одной это будет сделать трудно. А посвящать в их дела Снейпа ей совсем не хотелось.
К тому же Хогвартс напичкан аврорами, которые из-за истории с Паркинсон проявляют повышенную бдительность итак излишне подозрительны и раздражены из-за ограничений директора. Начальник их группы уже был готов отправиться в министерство, чтобы получить документ, позволяющий ему забрать слизеринку для допроса, и как следует покопаться в её мозгах.
Если бы Малфой согласился на эту затею, в смысле, согласился поучаствовать, было бы замечательно. Вдвоём. Они бы... Что-то вроде совместной поездки.
Гермиона пыталась ухватиться за какую-нибудь мысль и сосредоточиться на ней, но каждая из них казалась ей просто замечательной. Поэтому девушка путалась и перескакивала с одной на другую.
Внезапно её безоблачное небо внезапно заволокло тучами.
Малфой не согласится.
То, что он полетел с ней в Мунго, уже было чудом. К тому же, судя по всему, ему не удалось узнать ничего интересного. И ему вряд ли удастся наскрести энтузиазма на поездку в Марокко. Если только эксперименты с Блейзом что-то дадут…
Но все же попытаться стоило. Наверное, не сейчас.
Гермиона решила, что на данный момент её красноречие не в лучшей своей форме, смутно осознавая, что завтра утром будет ещё хуже.
К тому же Малфой, скорее всего, всё ещё злится на неё. То, что он выплеснул агрессию таким привычным для себя способом, не означает, что он перестал злиться.
Да и вообще, в том, что касалось проклятия, он проявлял какую-то обреченность. Наверное, он больше фаталист, чем она. Потому что девушка в судьбу верила гораздо меньше и гораздо меньше ей покорялась. Вероятно, поэтому её и невзлюбила Трелони. Она всегда и всё пыталась изменить, а ему, кажется… было нормально. Даже несмотря на творящийся вокруг...