Она не стерла отпечатки.
– Гермиона, — он произнёс её имя очень мягко, даже слишком мягко. Будто разговаривая с человеком, стоящим на карнизе. Готовым прыгнуть. А затем его голос всё-таки сорвался на рык. – Это он с тобой сделал?!
Девушка испуганно выдохнула, чуть не подавившись собственным дыханием.
Какая же она идиотка! Кем он теперь её считает? Впрочем, неважно было, что думал о ней Виктор, но... хотя нет, это тоже важно! Чёрт, ей нужно как-то было выйти из этой ситуации.
Что она должна ему сказать?
Что доверяет Малфою как никому другому? Ха! А она сама-то в этом уверена? Она ему доверяла? Или ей просто нравилось то, что он делает?
Сказать Виктору, что она всего лишь долбанная извращенка и закрыть эту тему? Мало ли у кого какие пристрастия, если всё по обоюдному согласию.
Вот только в глазах Виктора отражалось нечто… будто бы он не верит, что всё по обоюдному согласию.
– Послушай, мне кажется, с тобой что-то происходит, — медленно начал он, и было видно, как ему трудно подбирать слова. – Такое бывает, я слышал об этом. После войны люди меняются. И иногда эти изменения им не на пользу. Они делают странные вещи, которые раньше бы не сделали. Мерлин всемогущий, я могу только представить, через что ты прошла, вы прошли. И как это на тебя повлияло. Но Малфой, он... точно не поможет тебе вернуть свою жизнь. Он скорее утянет тебя на дно.
Он ведь уже говорил ей это, разве нет?
– А что, если... — Гермиона говорила медленно и хрипло. Или это пары алкоголя говорили в ней, заставляли шевелиться её язык, размыкали челюсти, складывали в голове фразы. – Может быть, я не хочу возвращать свою жизнь.
…
– Виктор, спасибо большое, что проводил. Дальше я сама, – засуетилась Гермиона, забегая вперёд и заглядывая парню в глаза, когда они вошли в коридор, ведущий к двери в гостиную главных старост.
Перспектива встречи Крама с Малфоем заставляла её стремительно трезветь.
Она едва заметила, что уже упирается болгарину руками в широкую грудь в попытках остановить его движение.
Но это было бесполезно.
Крам останавливаться не собирался.
– Гермиона, – терпеливо, разговаривая как с неразумным ребёнком, – протянул он, аккуратно беря её запястья в свои руки, отделяя их от своей груди, чуть отстраняя её в бок, а затем утягивая за собой по коридору. – Я никуда не уйду, пока не буду убеждён, что ты лежишь в своей постели в своей комнате, желательно запертая на все возможные заклинания.
– Драко ничего мне не сделает! – запальчиво воскликнула Гермиона, заставив Крама чуть заметно вздрогнуть при упоминании его имени.
Вот уж забавно, если бы Гермионе сейчас было дело до забавности, но… похоже, имя Малфоя начало оказывать на волшебников примерно такой же эффект, каким было имя Волан-де-Морта. Ну, по крайней мере, на очень ограниченный круг волшебников.
Болгарин взял себя в руки и вздохнул.
– Гермиона, ты сейчас... он может воспользоваться твоим положением! – выпалил он и почти наверняка покраснел, хотя в темноте коридора это было незаметно.
«Ага, уже воспользовался. Совсем недавно».
И ей вовсе не нужно было оказываться в каком-то там особом положении.
Малфой вышибал ей мозги похлеще огневиски, заставляя растекаться амортенцией в его руках.
– Послушай, он, скорее всего, спит, устал после матча, ему нужно было восстановиться. Он же заработал себе переломы, так что вряд ли я вообще его встречу, – затараторила она, пытаясь нащупать аргумент, который убедит Виктора.
Сказать о том, что Малфой скорее всего удовлетворён и вряд ли будет прижимать её к стенке, она не решилась. Это может только разозлить и раздразнить болгарина, да и Виктор Крам – последний человек, с которым бы она стала такое обсуждать.
Ну… может не последний.
На самом деле список людей, с которыми она не хотела обсуждать свои отношения с Драко Малфоем, был просто гигантским.
А список людей, с которыми хотела... хмм... скорее это был вынужденный список.
За спорами Гермиона не заметила, как Крам мягко дотащил её за руку до портрета, затем выжидающе глянул.
Гермиона обречённо прошептала пароль, стараясь быстро проскользнуть в комнату. Может быть, он хотя бы не потащится за ней по лестнице.
Она молила Мерлина, чтобы Малфой действительно закрылся в своей комнате и отдыхал. Или чтобы присутствовал Забини, который... который что? Мог бы стать его голосом разума и урезонить в случае, если... Да боже – тут к Трелони не ходи! – они точно сцепятся, если встретятся.
Именно этого Виктор и хотел?
Гермиона мысленно застонала.
Ну почему всё так происходит? Почему нельзя просто... просто... просто... !