Старик отложил свиток и растерянно развел руками.
– Как я и говорил, Гермиона, могу предоставить лишь теорию. Этому проклятию не одна сотня лет. И ни у кого не было возможно изучить, как оно проявит себя в каждом конкретном волшебнике.
– Шимон, я…, – девушка прокашлялась. – Не знаю, как вас благодарить. Это шанс для… Я бы хотела что-то сделать для вас.
– Избавьте мир от зла, моя девочка, – мягко произнес старый волшебник, подходя ближе и беря ее ладонь в свои большие теплые руки. – Это у вас получается лучше всего.
…
Дорога в аэропорт пролетела как одно мгновение. Дэвид мчался на своей низкой, рычащей спортивной машине, и ветер бешено рвал волосы Гермионы, пытаясь унести с собой остатки её тревог. Она вцепилась в кожаное сиденье, смеясь — нервно, по-девичьи, тут научилась, — а он с ухмылкой прибавлял скорость, ловко лавируя между потоками машин. На мгновение она забыла, кто она и куда летит. Были только скорость, солнце и его рука, небрежно лежащая на рычаге коробки передач.
Он подъехал к зоне вылета с таким шиком, что несколько пассажиров обернулись. Машина замерла с тихим рычанием. Внезапная тишина после рева мотора и ветра оказалась оглушительной.
— Ну вот и всё, — сказал Дэвид, снимая тёмные очки. Его глаза были тёплыми и печальными. — Надеюсь, наш гостеприимство не слишком разбаловало вас, мисс Грейнджер.
— Нет, это было... прекрасно, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как её щёки горят. Её разум, обычно такой быстрый и точный, вдруг стал пустым. Голову наполнил гул, словно ракушку поднесли к уху. — Спасибо за всё. За экскурсии, за мороженное, за море. За то, что показал другой мир магии.
Он улыбнулся, и эта улыбка была одновременно и прощанием, и вопросом. Потом его рука мягко коснулся её щеки, отводя прядь ветреных волос. Её сердце совершило прыжок где-то между ударами.
— Тогда до свидания, — прошептал он.
И он поцеловал её.
Это был не стремительный, не требовательный поцелуй. Он был тёплым, нежным и безгранично калифорнийским — медленным, сочным, сладким, полным вкуса солнца, океанского бриза и лёгкой грусти. В нём не было ни капли той ледяной, отчаянной ярости, к которой она успела привыкнуть.
Гермиона застыла.
Её разум забил тревогу, рассыпаясь обрывками мыслей.
Правильно ли это?.. Предательство?.. Хочу… чтобы это со мной осталось.
Её тело на мгновение откликнулось. Оно утонуло в этой простоте и нежности, в этом отсутствии сложного, тяжёлого багажа. Оно жаждало этой лёгкости, как пустыня жаждет дождя.
Поцелуй длился всего несколько секунд. Дэвид отстранился, всё так же держа её за щёку, и посмотрел в её растерянные, широко раскрытые глаза.
— Ради этого стоило приехать, — тихо сказал он.
Она не нашлась что ответить. Молча вышла из машины на подрагивающих ногах, подхватила уже ждавший ее чемодан и, так и не обернувшись, почти побежала к стеклянным дверям терминала.
Сердце бешено колотилось, губы горели от прикосновения, такого простого и такого невероятно сложного. Она увозила с собой не только надежду на спасение Драко, но и смущающее, тёплое воспоминание о поцелуе, который пах солнцем и свободой — двумя вещами, которых ей так отчаянно не хватало.
И еще кое-что. Особенное. Извинение для самой себя за те эмоции, которые она позволила себе испытывать.
– Гермиона, у меня для вас есть прощальный подарок.
Когда она уже стояла с чемоданом у двери Шимон картинным жестом извлек небольшой бутылек из кармана, в котором плескалась и переливалась фиолетово-зеленая жидкость. Она странным образом не смешивалась.
Гермиона уставилась на бутылек. Мозг лихорадочно перебирал варианты зелий, которые могли быть такого цвета, но девушка ничего так и не вспомнила. Если бы она увидела что-то подобное, то запомнила бы.
– Подойдите. Дайте руку.
Он вложил бутылек в её ладонь и сомкнул второй рукой ее пальцы.
Как раз под размер ладони.
Он наклонился к Гермионе и зашептал на ухо. И с каждым его словом глаза девушки расширялись до тех пор, пока их не начало печь от боли.
– Надеюсь, что он будет действительно полезен, – улыбнулся старый волшебник. – Если уж уничтожать зло, то основательно, под корень.
Глава сороковая
Воздух наполнился запахом озона и серы. Голос духа был похож на скрежет камней.