– Он мой! Его кровь — моя крепость! Его ненависть — моя пища! Ты, грязнокровка, не имеешь власти здесь!
– Его кровь — его собственность. Его воля — его щит. Я здесь не как маглорождённая. Я здесь как его выбор. И сегодня ты будешь служить ему, – голос Гермионы не дрожит, он звенит, как сталь.
Она не сражается за него. Она держит фонарь, освещая ему путь в его собственной тьме.
Драко должен сам, лицом к лицу, встретить своё искажённое отражение, принять его, как часть себя и наступить ему на горло. Он шепчет, его голос срывается от напряжения:
– Ты — мой страж. Мой пёс. Ты будешь охранять ту, что я выбрал, а не ту, что мне назначили. Ты будешь служить моей воле, а не воле моего отца.
И ей кажется, что это просто бред. Потому что… не мог он сказать такого вслух. Не так, чтобы она слышала. Уж слишком много уязвимости.
Она касается кинжалом Жертвенной Воли его груди, над сердцем. На коже на месяц проявляется светящаяся руна, похожая на сплетённые цепи — печать Покорности.
Пока всё идет, как надо.
…
Одно то, что он согласился на ритуал, выглядит чудом. Как подозревала Гермиона, этому чуду сильно поспособствовал Снейп, надавивший на крестника.
Они отдалились друг от друга ещё сильнее после её возвращения. Ха. Будто когда-то были близки.
Гермионе невыносимо было делить башню с Пьюси – новым главным старостой мальчиков. Хорошо, что тот просто игнорировал её большую часть времени и не лез к гриффиндорке без дела, иначе она прокляла бы его с досады.
А всё из-за того вечера. Она привезла с собой южную расслабленность, всё ещё была так разнежена и вот чем это кончилось.
Джинни предложила отпраздновать её успешную поездку, как только Гермиона вышла от Снейпа, которому доложила о результатах в первую очередь. Она хотела найти Малфоя и… рассказать ему хотя бы. Но её перехватила рыжая.
– Нет-нет-нет! Не убегай… Такой шикарный загар!.. Ты мне всё расскажешь немедленно!
И вот они на Астрономической башне. Две фигуры в плащах сидят на подогретом заклинанием каменном полу, прислонившись к парапету. Между ними — бутылка вина, заранее купленная Джинни в Хогсмиде.
Гермиона только что закончила свой рассказ, и тягостное молчание повисло в холодном воздухе. Её – тягостное молчание. Рыжая сразу заполнила паузу. Джинни присвистнула, отставляя бутылку:
– Ну ты даёшь, Гермиона! Прямо целая мыльная опера. Ледяной принц в башне и солнечный серфер из Калифорнии. И что ты будешь делать?
– Я не знаю, серфер ли он, не успела выяснить, – машинально огрызнулась Грейнджер и обняла свои колени. – Я не знаю, Джин. Абсолютно. С Драко... это как болезнь. Тяжёлая, изматывающая, но мы прошли через столько, что я уже не могу просто... отменить это. А Дэвид... — она закатывает глаза, и на её губах появляется смущённая улыбка. — С ним так легко. Как будто ты сбросила плащ, набитый камнями, и побежала по пляжу.
– Неплохо ты там побегала, – рыжая хмыкнула. – Понимаю. С одной стороны — долг, боль и какая-то адская связь. С другой — нормальный парень, который не напоминает тебе о кошмаре каждым своим взглядом, – и. не удержавшись, добавила замогильным голосом. – Выбор, конечно, не из лёгких!
Гермиона пихнула её локтем в бок.
– Это не выбор. Драко… он сражается каждый день. А я просто отвлеклась. На солнце. И на поцелуй в аэропорту.
Смех Джинни обрывается ледяным, знакомым голосом, донёсшимся из тени массивной колонны.
– Как трогательно.
Они вздрагивают и оборачиваются. Малфой выходит из темноты. Как всегда, его лицо — маска высокомерного спокойствия. Но Гермиона знает его чуточку лучше. Ураган из ярости и боли в глазах ему не спрятать даже в набегающих сумерках.
– Что ты тут делаешь? – гриффиндорка ощущает, как садится голос, запекается в горле.
– Вы с Уизли забронировали башню для своих блядских сплетенок? – с деланным равнодушием интересуется он, бросая под ноги сигарету и резко давя её носком ботинка.
– Драко! Я...
– Не затрудняй себя, Грейнджер. Очень познавательно. «Болезнь». «Адская связь». А «солнечный серфер», выходит, — это глоток свежего воздуха? — Он делает несколько шагов вперёд, и его взгляд, наконец, впивается в Гермиону. Он пылает. — Надеюсь, его поцелуй был достаточно «лёгким», чтобы компенсировать неудобства от твоего... больного спутника.
Джинни встаёт между ними.
– Малфой, прекрати. Ты всё неправильно понял.
Блондин издаёт короткий, сухой звук, похожий на смех.
– О, я понял всё кристально ясно, Уизли. Понял, что параллельно со спасением мира от такого монстра как я, Грейнджер заводит курортный роман. Не зря скаталась в Калифорнию к семейке Халфи – любителям грязнокровок.