Он произносит эту фамилию с таким презрением, будто это название болезни.
– Это не был курортный роман! И он помогал мне! Его семья..., – голос Гермионы дрожит от обиды и гнева.
– Его семья – что? Подарила тебе немного солнечного света и пару поцелуев, пока ты искала способ починить сломанного меня? Удобно, не правда ли?
Он подходит к ней так близко, что она чувствует исходящий от него холод.
– Ты вроде что-то плела о том, что наша связь — это реальность. Что всё остальное — морок. А сама убегаешь в сказку к первому встречному, у кого есть улыбка идиота и спортивная машина. Я не болезнь, Гермиона. Я — твой выбор. Твой проклятый, уродливый выбор. Или ты уже забыла, чьё имя ты шепчешь, когда тебе страшно? Или выкрикиваешь, когда кончаешь?
Он окидывает её уничтожающим взглядом с ног до головы, поворачивается и уходит, не дав ей сказать ни слова. Его шаги гулко отдаются в каменной башне.
Гермиона стоит, опустив голову, слёзы катятся по её щекам и падают на камень.
Джинни кладёт руку ей на плечо.
– Вот чёрт. Прости, Гермиона. Я не знала...
– Он прав. Я предательница. Я искала лёгкий путь. А с Драко... лёгких путей не бывает. Только правда. Горькая, уродливая и... его.
Она должна была злиться. В его ярости не было ревности влюбленного парня. В ней было собственничество рабовладельца, убеждённого, что его вещь не смеет искать утешения у другого хозяина. И самое ужасное было то, что где-то в глубине души она сама чувствовала, что он прав. Их ад был общим, и уходить из него в солнечный мир — было самой страшной изменой. Самой себе.
…
Они не общались больше недели. Помирились не сразу и не на словах. Их примирение было молчаливым, как после битвы. Сперва он устроил ей настоящий террор. Война нервов, как это про себя называла Гермиона. Чего-то подобного она от него и ожидала.
Драко изливал яд на занятиях, целясь в Гриффиндор и «некоторых, кто путает библиотеку с пляжным курортом». Гермиона отвечала ледяным презрением. Воздух между ними трещал от невысказанного. Гарри и Рон осторожно посматривали на неё, ни о чём не спрашивая. Но она с досадой отмечала надежду в их взглядах – вдруг всё вернулось на свои места? Морок спал с неё, и она снова видит Малфоя тем, кто он есть – злобным хорьком. Бывшим пожирателем смерти, отравлявшим её жизнь столько лет.
Он появился в библиотеке поздно вечером, когда там, кроме Гермионы, никого не было, и молча положил на её стол запечатанный свиток. Без насмешки, без яда. Просто положил и ушёл. Внутри был не яд и не упрёки, а старинное, сложнейшее заклинание по стабилизации ментальных связей. Из его семейной библиотеки. И ещё, умиротворяющее зелье транквилис аними, о котором она лишь слышала с припиской на клочке бумаги «для хорошего сна. Никому не показывай».
Этот жест говорил: «Я знаю, что тебе тяжело. Вот, это может помочь тебе. Нам».
И она попробовала.
А на следующий вечер нашла его в пустом классе Защиты от Тёмных Искусств. Он сидел на подоконнике и смотрел в ночь. Как когда-то, в теперь уже не их башне.
— Зачем? — спросила она с порога, держа в руках свиток.
Он не повернулся.
— Потому что ты права. Это болезнь. И ад. — Он сделал паузу. — Но это наш ад. Не собираюсь в нём оставаться один, Грейнджер.
Всё верно. Он слишком эгоистичен для такого. Он оставит её себе.
– Мне совсем херово, реальность уже мешается со сном, галлюцинации, – неожиданно признался он. – Ни хрена не помогает. А после… астрономической башни случился ночной приступ. Проклятие пыталось вырваться наружу.
Скорее всего, почувствовав слабину, приоткрытую ревностью и гневом, – решила гриффиндорка, предусмотрительно скрыв свои мысли. Не стоит напоминать о причинах гнева.
Он сидел лицом к ней, свесив длинные ноги с подоконника. Гриффиндорка подошла и молча обвила руки вокруг его торса, прижалась щекой. Слушая едва различимые мерные удары сердца.
Она простояла так пару минут, обнимая. Впитывая запах смородинового дыма. А затем он мягко взял её за плечи, отстраняя, чуть подталкивая к парте.
– Хочу кое-что попробовать, – усмехнулся он и сладким голосом, от которого по телу девушки пробежала дрожь, добавил. – Не волнуйся, Грейнджер, тебе понравится.
Он резко подхватил её под ягодицы и усадил на парту, заставив вскрикнуть от неожиданности. Задрал юбку, и девушка ощутила пробежавший по голой коже холодок… а потом…
Драко Малфой опустился перед ней на колени. Она чуть приподнялась на локтях, чтобы видеть его лицо, благоговейно наблюдая за его действиями.