Его руки обхватили её бёдра с такой силой, что должны были остаться синяки… Он прижался лицом к тонкой ткани трусов, и его дыхание было горячим и влажным. Как и её белье.
– Драко, – она вздрогнула, когда жёсткие губы коснулись тонкой ластовицы.
— Молчи, — его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. — Просто заткнись, Грейнджер.
Это не было нежным искусством любовника. Это была магия тёмных искусств, обращённая в плоть. Каждое движение его языка было сложным, выверенным заклинанием. Каждое прикосновение — ритуалом порабощения и отдачи одновременно. Он не просил доступа — он взял его, отстранив ткань, и его язык, холодный и пламенный одновременно, обрушился на неё с такой интенсивностью, что её ноги задрожали. Она с грохотом откинулась на стол позади, сбивая какие-то флаконы, оставленные учениками, те разбились, распространяя резкий запах болиголова.
Малфой не давал ей опомниться. Он вёл её к краю с безжалостной эффективностью, словно пытался стереть, выжечь из её памяти каждый след другого прикосновения. Его пальцы впивались в её плоть, удерживая её на месте, пока его рот и язык творили над ней свою яростную, безмолвную работу.
В её голове не было мыслей. Только взрывная волна ощущений, смешанных с обидой, гневом и горьким триумфом. Слёзы текли по её лицу — не от боли, а от сокрушительного, унизительного, всепоглощающего признания. Признания того, что ни солнечный свет, ни лёгкие поцелуи не могли сравниться с этой тьмой. С этой яростной, всепоглощающей реальностью, которую знало только его тело.
Горячо, влажно, развязные, откровенные движения его языка.
Гермиона кончила с тихим, надорванным криком, её тело билось в конвульсиях, а пальцы впивались в его волосы в поисках якоря в этом шторме.
Он не отстранился сразу. Он оставался там, прижавшись к ней, пока последние спазмы не прошли, а дыхание не стало ровным. Медленно поднял голову. Его губы и подбородок блестели в тусклом свете. Он смотрел на неё — разбитую, дрожащую, опустошённую.
— Он, — прошептал Драко хрипло, его голос был грубым от напряжения, — никогда не заставит тебя почувствовать так. Потому что он не знает тебя. Не знает, какая тьма тебе нужна. А я... — он провёл большим пальцем по её влажной внутренней стороне бедра, заставляя её снова вздрогнуть. — Знаю каждую трещину в твоей душе. И я заполню их все. Собой.
Это не было просьбой о прощении. Это был ультиматум. Заключение нового пакта. Они не мирились. Они снова скрепляли свой союз — не поцелуем, а актом магической, почти насильственной близости, который напоминал им обоим, кто они друг для друга: не влюблённые, а сообщники. И в этом не было ничего красивого. Но это было по-своему честно.
Их примирение не было сладким. В нём не было объятий и поцелуев. Оно было горьким, усталым и взрослым. Они не простили обиды. Но приняли их как часть общего ландшафта своей войны. Смотрели в глаза самой уродливой правде о себе и друг о друге — о его собственничестве, о её бегстве за ним и от него — даже эта правда не стоит того, чтобы сражаться в одиночку.
С этого вечера между ними установилось хрупкое, новое перемирие, основанное не на страсти или романтике, а на простом, жестоком факте: они были двумя сапёрами, обезвреживающими одну бомбу. И у них не было права отвлекаться друг на друга. Им нужно было работать в команде. Расчётливый, циничный союз оказался бы прочнее всех прежних клятв.
…
Еще пару дней они выждали. Всё согласовали со Снейпом, который должен был страховать их снаружи. И вот – момент Х, когда Малфой, сцепив зубы, всё-таки позволил ей утащить себя в Выручай-комнату. Идеальное место, которое можно будет трансформировать под ритуал.
– Позже можно будет переоборудовать для этого комнату в Мэноре, – робко предложила Гермиона.
– И ты будешь каждый месяц таскаться в логово Пожирателя Смерти? – насмешливо поинтересовался Малфой. Впервые разжимая челюсти. – В то место, где тебя пытали?
– Не обязательно мне это делать каждый раз! – огрызнулась гриффиндорка. – Сам кого-нибудь найдешь! Я вообще не обязана была тебе помогать.
– Не обязана, – неожиданно спокойно согласился Малфой. – Но ты ведь не успокоишься, пока всё зло в поле твоего зрения не будет побеждено.
– Мерлин, Малфой! Ты можешь просто… раздеться.
Она выпалила это и покраснела. Парень чуть приподнял бровь, и девушка поспешно добавила:
– По пояс. Это нужно. Для ритуала.
– Точно нужно? Если ты просто хочешь полюбоваться…
Гермиона уже жалела, что не попросила Снейпа провести ритуал очищения.
И вот он падает на колени от истощения, обливаясь холодным потом. Его буквально колотит. Гермиона тоже на грани, её разум вывернут наизнанку от чужой тьмы.