Но он неожиданно избрал другую тактику:
– А что насчёт тебя, Грейнджер? Почему ты позволила мне?
И это было неожиданно. Удар под дых, выбивший из неё воздух. Но этого нельзя было показывать. Даже моргать слишком часто нельзя было.
Отличный вопрос на самом деле.
Она могла бы перехватить у него эстафету отрицания. Что-нибудь в духе – он схватил её, сделал это насильно. Ей было бы даже проще. Ведь когда девушка говорит, что парень поцеловал её насильно, ей как-то традиционно больше верят, чем парню, пожаловавшемуся на то же самое.
Нет, она не станет. Она же храбрая гриффиндорка, чёрт возьми! А честность тоже требует храбрости. Иногда даже большей, чем вступление в схватку с самым сильным тёмным волшебником в истории магического мира.
Почему ты позволила мне?
– Я просто... растерялась.
По крайней мере, она не соврала. Это была правда. Чистая. Но есть дьявольская разница между чистой правдой и... всей правдой. Просто всю правду она пока не могла ни сформулировать толком, ни тем более озвучить даже самой себе. Это было нечто тёмное, сокрытое где-то в глубине её души.
– Растерялась, значит..., – с усмешкой нараспев протянул Малфой. – И часто ты так... теряешься?
Гермиона возмущенно выдохнула.
Спокойно.
Он специально провоцирует тебя.
Ты ведь этого ожидала. О чём ещё он может говорить? Если не метёт языком о грязной крови, обязательно будет намекать на легкодоступность.
– Если ты так просто теряешься со мной – с тем, кого ненавидишь – то можно предположить, что твои любимые гриффиндорцы уже все поголовно не по разу пересовали свои языки тебе в рот.
– Как предсказуемо, Малфой.
Гермиона чувствовала себя даже немного довольной тем, что предсказала его дальнейшие мысли. Вот только они всё равно отчего-то задевали.
Ну, самую малость, может быть. Как быстрый росчерк бритвы по коже. Иногда едва заметный.
Заметный не сразу.
Расползающийся потом уродливым «ртом» на коже.
Так. Он упомянул её легкодоступность, сейчас пройдётся по внешности.
Но Малфой лишь злобно поджал губы. Видимо, понял, что его заезженная пластинка не даст ему тех результатов, на которые он рассчитывал.
– Расскажешь о том, что полезла ко мне целоваться своим уродливым подружкам? Очкастой и рыжей?
Он уточнил на всякий случай, вдруг тупоголовая Грейнджер не поймёт шутку.
Технически Джинни была ее рыжей подружкой. Интересно, как он отреагирует, если она примется уточнять. Девушка едва не фыркнула.
– Чтобы они обзавидовались? – тут же нашлась раззадоренная Гермиона. – Ведь о поцелуе с тобой мечтают все... парни в школе.
Сучка.
Ладно.
Надо серьезнее.
– Надеюсь, ты всё-таки не совсем конченая дура и не будешь трепаться об этом.
С показным безразличием Малфой передёрнул плечами. На самом деле он уже расслабился. Ему хотелось побыть одному.
Он отвернулся от неё, глядя на окно.
Отлично. Надо бы перекурить это всё.
Блондин решительно направился к любимому насиженному подоконнику, оставив грязнокровку в защитной позе, ожидающей нападения.
Пусть не расслабляется.
Она какое-то время мялась у стеллажа, по всей видимости, не зная, что делать. А потом тихонько проскользнула наверх. Верное решение.
Слава Мерлину! Он услышал легкий скрип первой ступеньки, лениво подумал, что надо заставить приставленного к ним эльфа починить, а то он совсем обленился.
…
Малфой чертыхался про себя в миллионный раз. Это какая-то глупость.
Импульс.
Порыв.
Наваждение.
Аффект.
Он мог легко найти себе оправдание. Собственно, и стараться было не нужно.
Чего только не сделаешь, имея проблемы со сном. Бессонница, перемешиваясь с кошмарами, вплетаясь в реальность, делала её ещё более стрёмной.
Может быть, этот случай в тёмном коридоре Хогвартса – тоже один из его кошмаров? Просто они теперь вышли на новый уровень. И вместо кровищи и трупов воображение будет подсовывать ему голую Грейнджер.
Голую.
Настолько голую, что можно будет рассмотреть, равномерен ли цвет ее кожи на разных участках тела, есть ли ямочки на пояснице, какого цвета у неё соски и…
Он снова хотел увидеть ту родинку.
В тот момент пальцы на его руке подрагивали от напряжения, по лицу точно пробегала тень контроля. Он почти поднял руку, чтобы ухватить тонкую ткань, выдернуть блузку, задрать вверх и посмотреть снова.
Плевать, что она будет делать.
Почему ты позволила мне?
Он и не ожидал, что она ответит честно. Но, похоже, она так и сделала.
Так что… Он мог бы воспользоваться её растерянностью чуть больше, позволить себе. Раз позволяла она.