Блейз понимающе хмыкнул. Остальным было не до них. Парни с жаром обсуждали происшествие с Ноттом и то, как надо было действовать, чтобы избежать подобного.
Наверное, Малфою стоило бы благодарить Салазара за то, что с ним никогда не случалось подобных дебильных ситуации в сексе. Да и в жизни, пожалуй, тоже. Ну не считая младших курсов. Но это точно проклятие Поттера. Потому что такое случалось, когда этот придурок был рядом. Там, где шрамоголовый, всегда образуется центр притяжения неприятностей…
Когда она появилась, Малфой испытал неожиданное облегчение. Это злило, но тугой узел внутри немного ослаб.
Грязнокровка бросила на него беглый взгляд. Он прищурился в ответ. Парень успел заметить лёгкий розовый румянец, мгновенно окрасивший её скулу, щеку и часть шею. И о чём она там, мать её, таком думает?
…
– Почему ты не пришла на завтрак?
В голосе Гарри слышалось тщательно замаскированное беспокойство.
Когда начинало происходить что-то неладное, они обычно держались вместе. Сплачивались ещё больше. Всё свободное и несвободное время старались проводить вместе, шептались по углам.
А сейчас она отдалялась от них. Всё вроде было как обычно. Опять в Хогвартсе творится нечто ужасное и необъяснимое. Но… всё-таки не как обычно.
Нечто необъяснимое происходило и с ней самой. И поэтому она их избегала. Боялась, что они знают её настолько хорошо, что поймут… Что-то.
Чего она сама не понимала.
На самом деле всё это началось ещё до Малфоя.
Её нежелание общаться с друзьями. Она лишь иногда приходила к Джинни. И то - в основном ради того, чтобы проведать свой загрустивший проект по травологии.
Она отдалилась от друзей после войны.
Злилась на себя за это. Но ничего не могла поделать.
Ей нужна была помощь.
А вместо этого она ещё больше себя закапывала, ввязавшись в странные отношения – не отношения со слизеринцем.
Да, Гермиона, если ты добровольно кого-то целуешь, это должно что-то значить.
Она сама, её родители и остальные маглорождённые со своими близкими оказались под угрозой истребления. Просто потому, что кто-то счёл их недостойными.
И как бы сейчас не осуждались идеи Волдеморта, их частички, как осколки разбитого зеркала, были разбросаны по умам и сердцам волшебников, которые продолжали жить. Пусть и находились не в самом привилегированном положении…
Они не могли полностью вытравить из себя тьму.
И, может быть, никогда не смогут.
Гермионе казалось ужасным, что иногда её посещают мысли о том, что не лучше ли, чтобы их никогда не было?
Чтобы они просто исчезли и – всё.
И в эти моменты мысли неизменно приводили её к Малфою.
Будет хорошо, если он просто исчезнет? Или если его посадят в Азкабан, как отца? Это будет хорошо – конкретно для неё.
Они оба жуткие лицемеры.
И если бы кто-то смотрел на них со стороны, так бы и сказал. Постоянно вопят о горячей ненависти друг к другу, а затем целуются по тёмным углам, чтобы никто не видел.
Но он знает, что это было.
Она знает.
И это ведь какое-то больное влечение. Практически клишированное. Испытывать страсть к тому, кто питает к тебе такие сильные эмоции. Даже научно объяснимо, наверное.
– У меня были дела в библиотеке, нужно подготовиться к ...
Ей всегда нужно было к чему-то подготовиться. Так что это никогда не было целиком враньем.
Она ответила непринуждённо, как ей казалось, но друзья знали её слишком хорошо.
Гарри переглянулся с Роном и продолжил:
– Гермиона, если ты боишься, то в этом нет ничего страшного и стыдного. Нам тоже страшно. Переселяйся обратно в гриффиндорскую башню, мы будем везде ходить вместе, никуда тебя не отпустим.
Гермиона на секунду задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям, и внутренне содрогнулась от того, что ей идея быть постоянно рядом со своими лучшими друзьями совсем не нравится. Она откликалась в её душе как ощущение несвободы, духоты и тисков.
Да что с ней такое?
– Мне безумно лестно слышать, что сразу два парня не хотят меня никуда от тебя отпускать, – она слабо улыбнулась. Годрик, что за бред она бормочет. – Я справлюсь. Мне правда нужно…, – она взмахнула руками, пытаясь подобрать слова, чтобы их не обидеть. – Чуть больше пространства. Было бы очень мило, если бы старостам вообще выделяли по отдельной башне.
Ли-це-мер-ка.
Ей было бы не так спокойно одной.
Его недовольство, раздражение и дым от сигарет окутывали её странным, но почему-то кажущимся безопасным коконом.
– Это точно, – воодушевился Рон. – Без хорька мы могли бы заниматься вместе в гостиной, как раньше.
Как раньше.
Гермионе казалось, что у них не получится как раньше. Много чего не получится. И проблема тут была не в Малфое.