Он произнес это хладнокровно, в конце последней фразы разжав пальцы и чуть оттолкнув слизеринку от себя.
Она секунду постояла неподвижно. Словно повторяя сказанное им про себя и укладывая это в голове, а затем двинулась на выход.
– Если ты притащилась сюда за мантией и даже нашла её, почему не накинула на себя?
Он застегнул ширинку и сунул палочку в задний карман, оборачиваясь к Гермионе.
Тёмные брови сдвинулись, а щёки окрасил тот самый румянец.
Восхитительно.
Она злилась. Но, скорее всего, по большей части на себя. Вопрос был риторическим. У неё в руках было то, что могло сделать её невидимой, а девчонка не придумала ничего лучше, чем спрятаться в шкафу.
Грифиндорка гордо вздернула подбородок и приняла независимый вид. Насколько это было возможно в ее положении.
Парень насмешливо наблюдал за тем, как она выпутывается из его шмоток.
Он больше не злился.
Ему хотелось просто упасть на кровать.
Пусть забирает мантию, хер бы с ней. Он даже отвернулся, чтоб дать ей сбежать.
Хренов джентльмен.
Но она не уходила. Будет читать мораль по поводу его грубого обращения с той девицей?
– Откуда ты знаешь про Круциатус? – выпалила она неожиданно для себя. – Это Волдерморт, да? Когда разбил штаб в Мэноре? Тебя тоже..?
– Что? – он рассеянно обернулся и махнул рукой, решив ответить честно. Почему бы и нет в конце концов? – И он тоже, да. Но это, скорее, развлечение нашей в семье. Так что папаше и деду можно сказать спасибо. Их сбрендивший лорд уже ничем меня не удивил.
Гермиона слушала внимательно, даже не замечая, что до боли прикусила костяшку указательного пальца.
Так вот почему он так ожесточился.
Если бы она могла поставить себя на его место? Если бы так обращались с ней её родители? Самые близкие люди, которые должны оберегать и защищать. Смогла бы она стать той, кем является сейчас? Определённо нет.
В связи с этим его поведение и отношение к ней с самых младших курсов стало более объяснимым. Конечно, она не виновата в том, что его родственники – чокнутые садисты. Но по крайней мере… Нет. Оправдывать его – скользкая дорожка.
Она уже всерьез рассматривала предложение Миртл.
После того, как началась война, она пыталась подготовить себя к тому, что придётся причинять боль. И, вероятно, даже убивать. Практически невозможно было выйти из всего этого с чистыми руками. Но у них ведь получилось? Ей по-прежнему казалось, что всё это нереально. Что этот мир с пытками и смертями всё ещё где-то рядом, за чёрной шторкой. Он и был там.
– Так ты собираешься нестись в свою нору, поджав облезлый хвост?
Малфой вырвал ее из размышлений своим обычным, совершенно мерзким, способом.
– А ты не попытаешься отобрать у меня мантию?
Она недоверчиво прищурилась.
Выбралась-таки из шкафа и пялилась на него.
Короткий залп раздражения.
Он же давал ей шанс. Так какого черта?
Парень в пару шагов преодолел расстояние до нее, заставляя сжаться и машинально спрятать свою добычу за спину.
Что за идиотка, Салазар!
Она пахла чем-то волнующим, запретным. Всем, что всегда хотелось попробовать. И всегда было нельзя.
Гермиона не выдержала, отступив, натыкаясь лопаткой на открытую дверцу шкафа. Как жаль, что он без пятого измерения. Провалиться бы туда и сгинуть где-нибудь в его недрах.
– Ты пытаешься играть со мной в какие-то свои грязнокровные игры? Что за дерьмо? Почему ты не бежишь? Золотая грифиндорская принцесса в логове злого дракона. Дразнит его.
Он шипел, глядя на нее сверху вниз.
Его дыхание. Ее дыхание. Они уже были достаточно близко, чтобы смешаться.
И она сделала шаг вперед.
– Что ты делаешь?
Его взгляд стал слегка настороженным, а голос из низкого шипения перешел в шепот.
– Не знаю, – она тоже шепчет.
А когда-то разве знала?
До этого она понимала, что делает? Она уже сокращала дистанцию между ними. Почему бы не сделать это сейчас.
Она держит мантию обеими руками. По-прежнему за спиной. Отчего ее движения немного неуклюжи.
Гермиона привстает на носочки, утыкается кончиком носа в его подбородок и ведет вверх по щеке, невесомо целуя в скулу. Больше касаясь губами, а потом испуганно отстраняется, боясь, что он оттолкнет.
И он делает это.
Только за ней следует.
Берет за плечи и впечатывает в многострадальную дверцу шкафа, чей отчаянный скрип не приводит в чувство ни его, ни ее.
– Грейнджер, если ты не прекратишь это, я трахну тебя прямо сейчас, – серьёзно предупредил он, ощущая, как в его голосе пробивается предательская хрипотца.
– Прекращу – что?
Она в ужасе, но не отступает. Она определённо сегодня будет дергать дракона за… все, до чего сможет дотянуться.