– Ты только что обломала меня. Вот только мой настрой… никуда не делся.
Гермиона резко сглатывает.
– И тебе не противно будет… делать что-то подобное с грязнокровкой?
– Делать – что? – он издевательски приподнял бровь. – Ты ведь уже взрослая девочка. Давно пора научиться произносить вслух слово «секс». Заниматься сексом. Трахаться. Ну же давай, я знаю, что ты сможешь.
– Трахаться! Малфой! Не противно тебе будет? – голос Грейнджер дрогнул, но она всё-таки сделала это.
Сказала, легко проглотив наживку.
Хочешь чего-то добиться от грифиндорца – обвини его слабости и трусости. Брать на слабо этих бакланов Малфой научился еще с первого курса. Она ничем не отличалась в этом смысле от своих тупоголовых дружков.
Делать это с ней было особенно приятно.
– Чего ты себе надумала? Я планировал просто дать той девке в рот. Ты думаешь, что я тебя сейчас на шелковые простыни уложу и подарю ночь любви. Точнее – день?
– Ты мерзкий, извращенный…
– Грейнджер, только ты могла влезть в чужую комнату, что-то стырить, а потом еще права качать. Грязнокровные замашки!
– Это ты первый отобрал у меня…
Она едва не задохнулась от возмущения, вызывая у него очередной приступ злого веселья.
– О том, кому принадлежит эта вещь, ты вместе с Поттером можешь рассказать директору. Я уже предлагал тебе такой вариант.
Грифиндорка быстро захлопнула рот, все так же меча взглядом молнии.
– Сейчас в магическом мире официальная точка зрения далека от взглядов консервативных чистокровных семей. Победила демократия, можешь радоваться, Грейнджер. Теперь чистокровные аристократы могут потрахивать грязнокровок, совершенно ничего не стыдясь. Ещё и сойдут за очень модных, прогрессивных и наберут себе очки в этом новом таком блядски чудесном мире.
Он поставил руки по обе стороны от ее головы, заставляя смотреть только вперед. На него. В глаза.
– Мы боролись вовсе не за это, – она снова перешла на шепот.
– Но получили приятный бонус, правда?
Она хотела поднырнуть под его рукой и все же смыться, но… Поздно. Он уже не хотел ее отпускать. Или нет. Он хотел схватить ее, хорошенько встряхнуть и вышвырнуть из своей комнаты за шкирку как ее надоедливого кота. Лучше всего – в окно.
Вместо этого он положил ладонь ей на грудь, расправляя пальцы, прижимая подушечки к ключицам, пригвождая ее к шкафу. А затем добавил еще одну точку соприкосновения – прижался бедрами, заставляя ее задышать еще чаще. Хотя она уже и так дышала как загнанный в капкан кролик.
Она ощущала его желание. Парень втиснул колено между ее ног, слегка потираясь эрекцией о ее бедро. И Гермиону словно обдало кипятком.
Его желание.
Но оно ведь предназначалось не ей.
Гермиона просто подвернулась. Оказалась не в то время, не в том месте.
Девиз ее жизни.
А они всегда были ошибкой. Сбоем системы.
Но он просто прижимает ее и смотрит.
И она почему-то расслабляется, прикрывает глаза, откидывает голову назад, слыша его рваный выдох.
Гермиона была такой любознательной все свою жизнь, и сейчас ей всего-то захотелось узнать – что дальше.
Что дракон будет делать с принцессой?
Глава пятнадцатая
Ужасная ситуация. Которая не обойдётся без последствий. Гермиона ощущала это так же ясно, как тепло его ладони на своей груди, заставляющее её сердце пропускать удары.
Почему нельзя было проигрывать какие-то жизненные ситуации, а потом просто стирать их? Хотя почему - нельзя? Можно стереть воспоминания. Малфой сделал это минут десять назад. Абсолютно бесстрастно.
Если бы что-то произошло между ними сейчас, он бы тоже стер её воспоминания?
Чтобы она не разболтала кому-нибудь. Или чтобы избавиться от этого... наваждения.
Она бы точно поступила так.
Вот только вряд ли у неё получится выхватить палочку быстрее него. Несмотря на боевой опыт, гриффиндорка не была уверена в своих способностях. Малфой много тренировался, это чувствовалось. Вероятно это, так же как и в её случае, было связано с войной. Он совершенно точно улучшил свои навыки ведения магической дуэли.
Ну и вот она золотая принцесса в лапах дракона.
А он прижимает сильнее, дышит чаще, трётся. И склоняет своё лицо к ней. Ловит её взгляд, впитывает плескавшуюся где-то на уровне зрачков панику и тихо смеётся.
Мерзавец! Вся эта ситуация доставляет ему удовольствие. Ему нравится дразнить её. Но ведь дело не в нём, правда? У неё всегда было больше вопросов к самой себе. Почему она позволяет ему это? Может быть, после войны с ней что-то произошло? Какие-то проблемы с головой. Или это побочный эффект воздействия тёмной магии. Возможно, на неё так влияло то, что происходило в школе сейчас. Когда людям угрожает смертельная опасность, они начинают творить разную дичь.