Пальцы сжались так сильно, что, казалось, вошли в плоть. Гермиона невольно закричала. Беззвучно, разумеется, тут же набрав в рот воды. Мерлин, она-то думала, что холоднее быть не может.
Апатия слетела с неё, как резко сдернутая мантия невидимка. Пробуждая.
Гермиона глянула на сжимавшую её руку. Та оказалась вполне себе человеческой.
И приделана была… к Малфою.
Новая порция льда окатила её из серых глаз.
Хотя нет. Это были, скорее, ледяные иглы, от которых не увернуться.
Малфой смотрел на неё с холодной яростью. Будто она была в чем-то виновата. Будто что-то ему сделала. Опять.
Зачем было спасать, если само её существование вызывает у него столько негатива?
В том, что он спасал, сомнений не было. Парень перехватил её второй рукой за подмышку и дёрнул на себя. Животом он лежал на льду у края разлома. Каким-то чудом Гермиону всё-таки не отнесло далеко от образовавшейся огромной трещины. Девушку больно оцарапал её край, и она зашипела, неловко болтая всё ещё остававшимися в воде ногами. Коньки и одежда утяжеляли, но, похоже, Малфой был уверен в своих силах.
Когда он вытащил её из воды, то ещё какое-то время отползал назад, ближе к берегу, волоча мокрый комок за собой. Девушка только старалась приподнимать вовремя подбородок, чтобы не наглотаться ещё и снега.
Метра через полтора он, видимо, решил, что они в безопасности, и поднялся на ноги.
Гермиона, пошатываясь, последовала его примеру.
– Какого хрена ты тут делаешь?!
Резонный вопрос. И что на него ответить? Честно сказать, что тонула? Начать объясняться и оправдываться, что просто хотела вспомнить каково это – беззаботно кататься на коньках?
До Гарри и Рона у Гермионы не было настоящих друзей. Только им она призналась, насколько сильно из-за этого страдала.
В магловской школе, как можно было догадаться, её тоже не очень-то жаловали. Девочки быстро объединились, чтобы дружить против неё, заносчивой заучки. А мальчики собирались в школьном туалете, чтобы придумать, как подшутить над ней. И как она отмечала с горькой усмешкой – это было одним из первых её школьных достижений – прочно объединить класс.
Интересно, когда она ушла, нашли ли они себе новый объект для травли? Наверняка. Группа, настроенная на травлю, не может существовать без жертвы.
Поэтому приходилось держать людей на расстоянии удара ножа. В случае с Малфоем – это было бы – не стой на линии Круциатуса.
И вот она напротив него, а взгляд парня обжигает почти как пыточное заклинание.
Гриффиндорка откашлялась, прочищая занемевшее горло.
– Почему ты не воспользовался палочкой? Ты мог отлевитировать…
– Помолчи, Грейнджер.
Густое облако злого пара вырвалось из его рта. Малфой тяжело дышал и делал паузы между словами.
– Я едва сдерживаюсь, чтобы не воткнуть палочку тебе в горло, поэтому Мерлина ради – заткнись сейчас.
И она заткнулась.
…
Ледяная вода заставила тонкий кардиган облепить её тело. Куртка нараспашку. Стало жарко во время катания?
Грёбаный ж ты Салазар.
Она без лифчика.
Пробежаться взглядом по чётко очерченным соскам. Небольшая, но округлая грудь со вздёрнутыми сосками.
Она замёрзла, слегка дрожала и должна была выглядеть жалко, но Малфой, к собственному неудовольствию, испытал восхищение, глядя на её тело.
Это тело будто было создано по его лекалу. Идеальные размеры и формы.
Он любовался ею, но с неохотой, всё его существо продолжало сопротивляться этому противоестественному влечению.
Может быть, он просто не разобрался в своих эмоциях и перепутал со страстью обычную злость, раздражение и презрение?
Это легко, если у тебя нет времени и сил анализировать. Если тебя мучают ёбаные кошмары и бессонница.
И если ты так устал от этой жизни, что готов трахать грязнокровку.
Предать все идеалы своей семьи.
Забыть о том, что тебе вбивали в голову. Буквально. Тем, что под руку подвернулось и старым добрым Круцио.
Всё это, и его состояние на грани безумия, ситуация в Хогвартсе, положение звёзд и липкая кофейная гуща в чашке у Трелони... Любая ёбаная хуйня, только не его ответственность за всё это.
Что вообще дернуло его на улицу?
Он не собирался выходить.
Идеальный выходной для него – в котором не пришлось бы видеть ни одну опостылевшую рожу, никаких живых существ в радиусе пары метров от него.
Любых живых существ. Малфой был готов поклясться, что если этот кот снова…
Грязнокровка что-то бурчала себе под нос.
Конечно, ей не понравилось, что он отказался разбирать очередную стопку никому на хуй не нужных бумажек.
Ну уж нет, Грейнджер!