– Не сопротивлялась. Не барахталась. Не пыталась выплыть.
Глаза гриффиндорки изумлённо расширились.
Он не спросил, почему.
Констатировал факт и всё.
Рука парня скользнула на её затылок, собирая волосы, резко натягивая. Заставляя девушку зашипеть и запрокинуть голову. Чуть согнуть колени. Мерлин, он и так смотрел на неё сверху вниз!
Но он наклоняется.
Так ему удобнее. Дотянуться до неё. До её губ своими.
Чтобы в следующий миг запустить электричество по всему насквозь промокшему телу.
Глава девятнадцатая
Она сама настояла.
Дойти до конца.
Наверное, он бы смог остановиться.
Наверное.
Но вот тогда… это усилие, это яркое выступление против собственного эгоизма, окончательно свело бы его с ума.
А она пошла до конца. Её согласие и готовность ощущались во всем: взгляде, прикосновениях, вздохах – таких томных, тяжелых, оседающих на его губах.
Снег, рассыпчатый и легкий, поднялся легким облачком, когда он бросил на него быстро сброшенное с плеч пальто, высушенное заклинанием.
Парень хотел высушить их одежду, но она тянула его на себя неожиданно настойчиво и требовательно, вминая лопатками плотную ткань в белое полотно.
Хрустящий и ледяной снег набивался под одежду. Тут же таял, едва касаясь разгорячённой кожи.
Ему бы порвать этот тонкий свитер на ней, чтобы, наконец, рассмотреть соски. Как следует. Пока света было достаточно.
Но ткань слишком влажная. Её волокна слиплись, они бы не поддались, поэтому парень слегка двинул палочкой, пугая её вспышкой режущего заклинания, отразившейся в его и её глазах.
Она неловко приподнялась, освобождаясь от испорченной мокрой тряпки.
Приближаясь к нему.
Почти касаясь его груди сосками карамельного цвета.
Зачем они оба это делали? Между ними ничего, кроме старой, приевшейся вражды, разгоравшейся, однако, каждый раз как бочка с бензином, к которой поднесли горящую спичку. При каждой встрече. И сейчас, после войны, ещё сильнее, ещё яростнее.
Она хотела утонуть. И он не особенно держался за жизнь. Так почему бы им это не сделать?
Немного запретного удовольствия для их замученных душ.
Она смотрела на него слегка изумлённо, будто он делает что-то, совсем ему не свойственное. И она, чёрт побери, была права. Он действительно делал нечто, совершенно ему не свойственное.
Эта мысль растекалась по телу лихорадочным кайфом.
Девушка, так давно ему необходимая, в его руках. Будто он только что схватил трепыхающийся снитч.
Вечно ускользающий. Или недоступный, в основном из-за Поттера.
Блять. Тут нет ёбанного Поттера, и нечего о нём вспоминать в такой момент.
Сейчас, в эту самую минуту она только его.
Джинсы тоже пришлось разрезать. Снять их не было никакой возможности.
Такое простое и практичное белье. Уже идеально влажное. Правильная влажность. Не от ледяной воды. Он мог поклясться душой Салазара, что она стала такой, как только он её поцеловал.
Как давно он на неё так действовал? Его эго плескалось бы в разлившемся море самодовольства, но, увы, это был обоюдоострый клинок, и ранил с обеих сторон.
Его вело от неё ничуть не меньше.
Парень понял, что она почти голая под ним. В то время как он полностью одет. Малфой осознал это по неловкому движению заледеневших пальцев, которые нерешительно подцепили край его водолазки и тихонько потянули вверх. Посылая по коже на животе табун мурашек. Они ныряли вниз, в штаны, где и так уже было тесно.
Малфой поймал её руку и поцеловал кончики пальцев, заставив девушку чуть вздрогнуть.
Ему понравилась её реакция.
Он стянул с себя мокрую водолазку, которая неожиданно легко поддалась и скользнула в сторону.
Девушка смотрела на его тело, пока он нависал над ней.
И сейчас так легко было признаться, что на самом деле он уже давно хотел видеть её такой.
Голой.
Совершенно уязвимой.
Дрожащей.
Нерешительно закусывающей губы. Но при этом – смелее разводящей бёдра. Робко обхватывающей его ногами. Запирая, прижимая к себе.
Ему нужна была её уязвимость именно в такой форме.
Её тело реагировало на Малфоя гораздо быстрее разума. Влажное, расслабленное, готовое. Он ощутил это подушечками пальцев. И она дернулась от едва уловимого касания. Сперва подалась назад, а затем придвинула бедра ближе к его руке, позволяя медленно ввести в себя палец.
Девушка разорвала зрительный контакт в этот момент, глубоко вздохнула и глянула в темнеющее небо, с неспешно кружащимися снежинками.
Что-то простое и привычное, чтобы успокоить себя. Малфой знал, чувствовал, что ей это было нужно. И не спешил.