Он все получит от неё.
Главное – сейчас не думать, зачем это нужно ей. Ничего не анализировать. Члены не любят сложных рассуждений.
Парень продолжил неспешные движения, добавив ещё один палец, растягивая её, готовя. Для него это было одним из видов извращений – настолько усмирять свое эго, думать о партнерше больше, чем того требует элементарный негласный постельный этикет.
Но это не могло длиться долго. Парень потерся возбуждённым членом о внутреннюю сторону её бедра.
Оперся на одну руку, и одновременно с хрустом примятого снега воздух разрезал звук расстегиваемой молнии. Раздеваться полностью ему не хотелось. Просто для этого пришлось бы оторваться от неё.
Малфой перехватил ногу девушки под коленом, отводя его, раскрывая для себя больше.
Гриффиндорка по-прежнему наблюдала за ним. Чем-то напоминала ту загнанную косулю. Стоило бы отвести взгляд, но она почему-то смотрела.
Последний шанс сбежать. Он не такой как они. Он отпустит её.
Но когда он убрал руки с её тела, слегка отстраняясь, Грейнджер с какой-то спешной паникой обвила его шею руками и поцеловала. Горячо, сильно. Так же смело, как он её.
Что ж. Она сделала свой выбор. Гореть вместе с ним.
Малфой хотел сделать это плавно, но не стал. Зачем притворяться? Только не сейчас. Да она и не ждала этого от него.
Когда её короткий вскрик разнесся вдоль холодной озерной глади, ничем не сдерживаемый, и затерялся где-то в Запретном лесу, Малфой ощутил что-то сродни ликованию. Не то чтобы он ждал чего-то грандиозного. Первый секс – это больше про возню и проблемы, чем про изысканные чувственные удовольствия.
Но сейчас было именно так.
Изысканно. Восхитительно. Как лучшее из блюд виртуозного шеф-повара.
Малфой замер на миг и зажмурился. Гриффиндорка сжимала тонкие пальцы на его плечах. И её касания ощущались так остро. Интересно, если он весь процесс будет держать глаза закрытыми, это обострит ощущения?
Нет, ему хочется её видеть.
Парень начал двигаться, медленно, преодолевая тугое сопротивление стенок влагалища.
Гриффиндорка дышала через рот, а от её ногтей на его плечах точно останутся следы.
Прекрасно. Немного боли не помешает. Ему нравилось её чувствовать. На коже её руки, ногти. Дыхание у своей шеи, когда наклонялся ниже. Сокращения влажного тепла вокруг члена.
Малфой оставлял засосы на шее и груди. Они так здорово смотрелись. Великолепные сочетания цветов. Оливковая кожа, на которой расцветали бледно-красные или багровые пятна, черная рамка из его пальто и бесконечное белое полотно вокруг. Словно они прямо сейчас рисовали самую живую, самую впечатляющую картину.
Он ускорился, прижимаясь губами к её щеке. Он был так чертовски близко.
И когда накатывающие волны тепла стали усиливаться, чуть опустил взгляд, отрываясь от её лица.
Вот они.
Он увидел их снова.
Наверное, впервые за много лет. Как у всех остальных грязнокровок.
Вены, полные чёрной грязи.
Они струились под нежной тонкой кожей – от её подбородка, переходя на шею и ключицы, опутывали быстро вздымающуюся и двигавшуюся в такт его толчкам грудь.
Едкая насмешка.
Перед самым пиком удовольствия словно кто-то дернул его за поводок.
Демонстрируя сосущую черноту. Как разливающаяся нефть. Неспешно, но неотвратимо несущая с собой только погибель.
Напоминание о том, кто она такая.
О том, что всё это временно.
Просто брошенная собаке кость.
Она не для него.
Её у него заберут.
Интересно, если он сейчас вцепится зубами в её шею, надорвет тонкий покров кожи, брызнет ли оттуда упругая черная жижа? Или всё это лишь игра его воображения?
Чернота двигалась по сосудам и капиллярам её тела, готовая перекинуться на него. Но он не отстранился, не отвел взгляда. Снова возвращаясь к огромным карим глазам.
Он прекрасно помнил, с кем имеет дело, что за девушка сейчас под ним. Так сладко и тяжело дышит и стонет.
Она была его сознательным выбором.
Как бы ему не хотелось свалить всё на кого-то или что-то.
Он хотел этого.
Именно сейчас.
Момент истины.
Драко Малфой наконец делает то, что хочет, а не то, что должен. И как же ему чертовски хорошо!
Парень уже не мог сдерживаться, ровный быстрый ритм его бедер сломался, стал хаотичным, смазанным. Он прикрыл глаза, стискивая её талию, входя максимально глубоко, замирая внутри, чтобы насладиться этими мгновениями.
Когда последние спазмы покинули его тело, посылая по нему расслабляющую негу, Малфой всмотрелся в её лицо. Румяное, с чуть озадаченным выражением. Она смотрела на него, но, кажется, не видела. Анализировала только что пережитые телесные ощущения.