Если бы её тут не было?
Не было запаха кофе с солёной карамелью, то осталась бы очередная богатая вычурная и очень одинокая комната. Каких в его жизни было предостаточно.
– Ты ждала меня?
Его голос звучал хрипло – от мороза, сигарет и долгого молчания.
Ему захотелось, чтобы – да.
И хоть Грейнджер тут же принялась отрицать, он знал – врёт.
Ему снова хотелось целовать её. Ему казалось, что не распробовал. Что всё произошло как-то скомкано и не так.
Это не так должно было быть.
Да Мерлин побери, это случилось всего несколько часов назад!
Парень всё-таки нашёл в себе силы оторваться от неё.
Надо скорее валить.
Пока просто не опрокинул её на диван, чтобы изучить её тело более детально. В тепле. В уюте, который она вокруг себя создала.
Но Грейнджер задержала его сама.
Какое-то нелепое признание, от которого сперва захотелось рявкнуть на неё. Неужели грязнокровка, на пару со спятившим от одиночества призраком, решила втянуть его в какие-то странные секс-игры?
Он неплохо относился к Миртл, она была... терпимым персонажем в его жизненной истории, но, если она решит провернуть что-то подобное, но точно разорится на заклинателя духов. Чтоб посадил мёртвую девчонку в какую-нибудь вазу – и пусть сидит там до скончания веков.
Выдохнуть.
С ним была Грейнджер.
Именно она несмело комкала пальчиками ткань его пальто и рубашки, когда тянула на себя. Это её стоны и горячее дыхание растекались по его коже.
Она просто хотела его.
Как и он её.
Возможно, это признание, а может – усталость сыграла свою роль.
Малфой сказал много.
Слишком на его взгляд.
Грязнокровка всё же была умницей.
Она поняла, что он о ней беспокоится. Хочет, чтобы она была в безопасности всё это время. Почему-то Малфою на секунду показалось, что без него она и так будет. И эта мысль отозвалась колющей болью в предплечье, словно метка пробудилась и поползла вверх по руке. Куда-то по направлению к жизненно важным органам. К одному жизненно-важному.
Пусть пока побудет в безопасности.
Глава двадцать третья
Мэнор, по сути, не так уж сильно отличался от Хогвартса. Размерами разве что. Хотя Драко в детстве поместье казалось огромным. Да и сейчас тоже, особенно после того, как они остались здесь с матерью вдвоём. Не считая домовых эльфов, но благодаря дедовой дрессировке он разучился считать их за равных себе существ. И даже забота его лопоухой няньки ситуацию не сильно меняла.
Как же ему осточертело это место!
До одурения много почти никогда не прогревавшегося на солнце камня. Вычурная, идеально выверенная, но холодная красота. Положение спасал разве что материнский сад с розами, где он любил возиться в детстве, помогая Нарциссе и прячась от отца с дедом, который вечно торчал в поместье. Несложная, почти медитативная работа успокаивала его и давала хоть и недолгое, и обманчивое, но всё же ощущение безопасности.
В Мэноре не стоило расслабляться. Раз – и Круцио летит из-за угла. Два – ёбаные Пожиратели смерти расползаются по всему дому, как ядовитая плесень. Три – и преподавательницу магловедения пытают на обеденном столе, а потом её сжирает огромная змея. Всем приятного аппетита, продолжаем обед!
Когда Малфой ближе познакомился с жизнью магловского Лондона, он решил, что непременно обзаведётся квартирой. Обыкновенной, максимально современной. Сырость особняков и замков никогда не казались ему чем-то привлекательным. И у него в квартире не будет камина. Никакого, блин, открытого огня в доме! Некоторые – что маги, что маглы – буквально надрачивают на это, считая наличие камина признаком элитарности. Нет, камин был хорош только тем, что в нём можно было что-нибудь сжечь. Или кого-нибудь. Например, замученных до смерти птиц.
Чтобы огонь стёр все улики. Всё – в порошок.
Будто и не было.
Последняя неделя перед каникулами пролетела быстро. Грейнджер больше не доставала его с обязанностями старосты, взяв всё на себя. Но в один из вечеров он заметил, как она вновь засиживается в гостиной, на бледном лице, под ставшими ещё больше глазами, залегли тёмные круги.
Она не позволит себе отдохнуть.
Драко вздохнул, и подошёл к ней. Когда тень упала на листы, девушка тревожно вскинула голову, вопросительно глянув на парня.
Он молча забрал у неё стопку пергаментов, бросив уже готовой начать возражать девушке:
– Я завтра сам доделаю. Иди спать.