Но несмотря на огромное пространство, Драко не покидало ощущение, что в этой комнате он как жук в коробке, с постепенно съезжающимися стенками. Какой бы большой она ни была, всегда останется давящей.
Практически ничего не менялось с его детства, разве что наполнение шкафа.
– Миссис Малфой велела сказать молодому господину, что ужин через час, – тихо сообщили из-за шкафа.
– Спасибо, Поппи.
Драко не стал зажигать свет, кинул палочку на кресло, сбросил ботинки и улёгся на кровать.
– Если хотите – могу принести что-нибудь перекусить. Молодой хозяин, наверняка, голоден. Эльфы в Хогвартсе готовят без души, – принялась хлопотать его ушастая нянька, выползая из тени и приближаясь к кровати.
Малфой усмехнулся.
– Просто у них нет твоей волшебной поваренной книги.
– Она передаётся из поколения в поколения эльфами, служащими вашей семье, там уже больше тысячи страниц, я добавила от себя почти две сотни, – тут же не без гордости уточнила Поппи, а её уши чуть приподнялись от удовольствия.
– Я бы взял тебя с собой, но Нарциссе ты нужнее, – задумчиво протянул парень, глядя в потолок.
– В этом году появилось немало вакансий, после войны многие эльфы либо погибли, либо ушли из школы, – тихо продолжила Поппи, видимо, соскучившаяся по нему и решившая поболтать. – Должность домовика главных старост тоже была свободна. Надеюсь, тот, кто её в итоге занял, хорошо следит за порядком в башне.
Малфой ничего не ответил, но ей и не нужно было, эльфийка тараторила дальше:
– Надеюсь, что староста девочек умна и прилежна и не отвлекает молодого господина от учебы.
Видимо, ему не избежать напоминаний о Грейнджер.
Умна и прилежна.
И слишком навязчива.
Занимает собой очень много места, в том числе и в его мыслях. И даже если ему не хочется на неё отвлекаться, он всё равно отвлекается. Например, чтобы вытащить из озера. И трахнуть.
Он вспомнил тонкие руки, обвивающие его. Несмелые, но пылкие поцелуи.
Да, она определённо прилежна.
Малфой скосил глаза, эльфийка улыбалась, а около её глаз собралась куча морщин.
Большинство волшебников не очень-то отличали домовиков друг от друга, но Драко, благодаря природной и выдрессированной внимательности, мог бы найти мельчайшие отличия. А черты своей няньки помнил лучше всего. У неё были такие же огромные глаза, водянисто-голубого цвета и остренький носик. Не безобразный висячий клюв, а что-то даже… милое.
Нарцисса, хоть никогда и не отказывала ему во внимании и ласке, не испытывала удовольствия от процесса вытирания соплей и прочих, сопутствующих воспитанию ребенка, вещей. И всё это забрала себе Поппи, оставив самое приятное Нарциссе.
Он привык общаться с эльфийкой отстранённо. Малфой не строил иллюзий. Жёсткость отца и деда обрушилась бы на неё в полную силу, если бы они заметили хоть тень привязанности. Ей и так доставалось, но пока её полезность перевешивала, серьёзных увечий ей не наносили. В конце концов она изучила своих хозяев до мельчайших деталей и умела угождать им как никто другой. Более того – она сама этого хотела.
– Позови меня, когда стол будет накрыт, я пока почитаю.
Поппи кивнула и аппарировала с тихим хлопком.
Малфой нащупал где-то в районе бедра дневник, который тоже бросил на кровать.
Он решил не откладывать. Выспаться всё равно не удалось бы. Так что, вместо того, чтобы бесцельно злиться на бессонницу, можно ознакомиться с бреднями старого маразматика. Будто ему их в живом исполнении было мало.
Парень перевернулся на живот и лениво перелистнул несколько уже успевших пожелтеть страниц.
…
Бадан джирандех.
Что-то вроде «захвативший тело».
Пакость его родственнички притащили из путешествия по странам Ближнего Востока. Тамошние маги подселяли зловредного духа в тела, чтобы тот управлял волей «хозяина» и корректировал некоторые его решения.
Обычно этот «бадан джирандех» запихивался с помощью специального ритуала в тела боевых магов и делал их безжалостными машинами для убийств. Так как стирал все сомнения и малейшее сочувствие к любому живому и чувствующему боль существу.
Блядский ж ты Салазар.
Эти в край охуевшие фанатики опасались, что Драко может связаться с грязнокровками в будущем. Они настолько были этим озабочены, что наложили на него старые и очень древние чары.
Проклятие.
Они его прокляли.
Родной отец и дед.
Когда он думал, что эти двое не могут быть подлее, они пробивали очередное дно.
Добровольно позволили какой-то мерзости вселится в его тело. Призвали злого духа, созданного провоцировать в нём ненависть ко всем маглорождённым.
Как теперь верить собственным чувствам?