Воняло в Азкабане не лучше, чем в любой другой тюрьме, сырость делала свое дело. А очищающие заклинания тут никто не произносил. Был едкий запах хлорки – Драко подозревал, что периодически сюда пригоняли бригаду домовых эльфов, чтобы те наспех сделали уборку, и работающие тут авроры не передохли от ядовитых миазмов.
– И что же показалось тебе особенно мерзким? – вкрадчиво спросил отец, совершенно не собиравшийся облегчать ему задачу.
Ублюдок.
– Например, штуки, заставляющие испытывать ненависть к тому, с чем все в последнее время носятся.
– О, я думаю, это была одна из лучших находок! – обрадовался Люциус. – Получилось же неплохо.
Охуенно просто.
– Эта, как ты выразился, «штука» даёт массу преимуществ в магии. И вообще, делает тебя сильнее. Более волевым…
– Как от этого избавиться?
Он сделал большую затяжку. Очень большую. Облако дыма с ягодным запахом разнеслось по коридору, мазнув по металлу решетки.
Такой вкус не спугнул бы Грейнджер. Он больше не курил при ней те вонючие сигареты.
– Ну вот мы и подошли к причине твоего визита.
Отец, казалось, обрадовался ещё больше.
Крыша у него что ли совсем тут поехала.
– От этого нельзя избавиться.
Драко не показалось.
Голос Малфоя-старшего действительно сочился удовольствием. Если дементоров сегодня выпустят погулять по коридорам, они задержатся у его камеры. Потому что эта его извращённая радость для них должна быть настоящим деликатесом.
– Что?
Он переспросил тихо.
– Может, в начале и можно было, – задумчиво протянул отец. – Но прошло столько лет. Можно только сдерживать. Окклюменция – очень полезная вещь. Люди несведущие и слабые не могут ограждать сознание от… разных темных сущностей. Окклюменция же позволяет контролировать многие вещи. Скажем так – подавлять худшее в себе, – Люциус закашлялся. Видимо, сдерживаясь от смеха.
Мать его, что тут смешного?!
– Но иногда этого бывает недостаточно, – он прокашлялся и продолжил. – Контроль слабнет во время сна. Если не проводить очищающие ритуалы ежемесячно, сущность крепнет, и никто не может достоверно сказать, на что она будет способна. В Марокко, в давние времена, целые поселения были уничтожены. Если маги пренебрегали правилами безопасности.
Забывшись, Драко сжал сигарету зубами. Ему хотелось вцепиться ему в горло.
Только бы аврор не проявил к их трепу больше, чем праздный интерес. Люциус уже наговорил много. Но другого способа узнать больше у него не будет.
– У меня тоже есть дневник. Нарцисса знает, где найти. Может, это поможет тебе. Если не узнать меня получше, то хотя бы почерпнуть для себя что-то интересное.
– Очень надеюсь, – процедил Драко, слегка повернувшись и бросая истерзанную сигарету в окно.
У него была масса вопросов, которые он при свидетеле, естественно, задать не мог. Иначе вопросы к нему появятся уже у аврората.
Может ли эта хрень взять над ним верх? Поработить?
Делает ли она его агрессивным?
Влияет ли на бессонницу и кошмары?
Что она вообще из себя представляет?
Как проводить эти ритуалы, и кто проводил их до этого?
Чем чреват перерыв в ритуалах?
Есть ли связь между убийствами в Хогвартсе и тем, что в нём сидит?
Последний – пугающий. Но это то, о чём он не мог не спросить себя. Уж слишком всё… много совпадений, в общем.
– Сюда новости тоже доходят. Слышал, что в Хогвартсе неспокойно.
Люциус будто читал его мысли.
Да, отец, ты подобрал идеальное слово.
– Неспокойно там всегда было. А сейчас там пиздец. Почти такой же, как при нападении Лорда.
Может, даже хуже, потому что уроки не прекращаются. Все живут своей школьной жизнью. Вжимая голову в плечи и трусливо оглядываясь, так как одни боятся расчленения, а другие – обвинения, но живут же. Рождество вот даже празднуют.
– Нарцисса бы не одобрила таких выражений, – Люциус цокнул языком.
– Её тут нет. А ты вряд ли дотянешься до меня тростью. И её у тебя тоже забрали, полагаю.
– Какой обидчивый, – притворно вздохнул Малфой-старший. – Будто моя трость тебя когда-то пугала. Может, я был с тобой слишком мягок?
Он прищурился, прислонившись щекой к решетке.
– Может, – спокойно ответил Драко. – Но ты уже ничего не сможешь исправить.
Вязкую тишину, повисшую между ними, нарушил ленивый голос аврора:
– Время!
Он махнул рукой в черной кожаной перчатке, указывая в сторону коридора. Намекая, что пора закругляться.