Фантазия рискует рассыпаться на обратной стороне век. Так как он теряет концентрацию.
Движения головой всё быстрее, её рот плотнее обхватывает член, там внутри – просто ёбаное пекло.
И он уже горит вместе с ней.
Но сейчас это горение не имеет значения. Только её жадные, влажные, под завязку наполненные искрящейся от взрывоопасной похоти движения.
Давай, Грейнджер.
Бери глубже, соси быстрее.
Быстрее, блядь! Потому что сейчас это всё, что ему нужно.
Мир резко сужается.
Есть только она. Образы всё-таки окончательно размываются, распадаются мелкими частями паззла, кружат вокруг него и собираются снова. В одной точке. Там, где её губы соприкасаются с его членом.
Он стиснул зубы, упёрся стопой в матрас, вскинув таз вверх.
А картинки – яркие, быстрые, словно поставленный на перемотку магловский фильм, которые им иногда показывала Бербидж.
Образ изменяется всё быстрее, и размывается, сознание не успевает обрабатывать их. Хренова зажёванная плёнка.
Этот контраст ощущался до странности ярко.
Дома он почти всегда спал ужасно, как дикий зверь, постоянно ожидающий нападения, в своей сырой холодной норе. Окружённый врагами.
А с ней... даже выдуманной. Плодом воображения…
Дыхание, приходящее в норму.
Оттрахал Грейнджер в рот, наполнив своей спермой, и уснул как убитый. Будто больше ничего не существовало, и не было отныне важным.
Кроме того, что её могут отнять.
Его грязнокровку.
Разве можно такое допустить?
Глава двадцать седьмая
Нарцисса ни о чём его не спрашивала. Он знал, что она хотела бы. Но боялась услышать в ответ колкости, холодность, всё то, что свидетельствовало о неизбежном – их семья распалась.
Драко не стал бы грубить ей, но его жестокие слова о человеке, с которым она прожила столько лет, которого несмотря ни на что любила...
Он подозревал, что Нарцисса была убеждена – чем больше её сын произносит злых слов в адрес Люциуса, тем меньше остаётся от их прежней жизни. Каждым из них. Как ножом, слой за слоем отрезает всё, что держало эту насквозь прогнившую конструкцию.
Он не мог винить её за это.
Потому что какие-то вещи не отпускали и его самого.
Например, те, что заставляли его воспринимать секс с Грейнджер как очередной протестный выпад.
Нарциссе хотелось быть с ним, она действительно скучала. А Драко, неизменно завтракая, обедая и ужиная с ней, сбегал куда-то по делам, либо в свою комнату. В основном – дежурные светские беседы.
Он старательно обходил тему своего визита в Азкабан и отношений с отцом в целом. Боялся сорваться и наговорить лишнего.
Но ему совершенно точно было тяжело. Его мать не могла не понимать этого. То, что его тяготит не только их нынешнее положение. Слишком яркий контраст по сравнению с привычным для него беззаботным и изобильным детством, и подростковым возрастом. Так не должно было быть.
Домовики старались, кажется, больше обычного.
Особенно в Рождество.
Попытка создать уютную атмосферу выглядела несколько вычурно, поэтому Нарцисса всё же велела убрать часть декора. Слишком много гирлянд из омелы и серебряных шаров. А вот Рождественская ель со старинными украшениями ручной работы, ставшими реликвиями семьи Малфоев – уместно.
И свечи. Их было намного больше, чем обычно. Этому дому нужен был свет. Ему не стоило больше погружаться во тьму. Хоть от неё теперь вряд ли удастся отмыться. Она въелась в стены.
Поужинали молча.
И в этот раз, видимо, в виде исключения, он решил не покидать её сразу после трапезы. Нарцисса устроилась в кресле у камина с книгой, а Драко сел напротив, подцепив со стола бокал огневиски.
Женщина рассеянно скользила взглядом по страницам. Книга была лишь предлогом. Она не хотела тревожить его лишним зрительным контактом.
Если бы просто села напротив и пристально глядела на него, закрылся бы. А так… Они вроде бы рядом, но при этом как будто между ними есть непринуждённость, ни к чему не обязывающая атмосфера. Расслабляющее ничегонеделание после сытного рождественского ужина.
– Мне хотелось, чтобы ты почувствовал себя дома. Поппи руководила поварами и, похоже, немного перестаралась в плане количества еды. Но индейка получилась великолепно. Она предлагала запечь целого гуся. Думает, тебе надо наесться впрок, так как хогвартские эльфы совершенно не умеют готовить, – Нарцисса не смогла сдержать усмешку.
Даже будучи родной матерью Драко, она так не хлопотала вокруг него. Поппи вела себя, скорее, как карикатурная бабуля из детской сказки.
– Продукты не пропали бы, домовики и сами с удовольствием примут участие в праздничном ужине, убедившись, что хозяева насытились дня на три вперёд, – сдержанно ответил Драко, неспешно делая большой глоток.