А ведь им ещё нужно было незаконно проникнуть в лечебницу и успеть просканировать лежащих там слизеринцев. Их совершенно точно охраняли.
Но у неё был план. Малфой его раскритиковал в пух и прах, внёс свои коррективы. Но полностью не отказался. Про себя Гермиона решила, что это потому, что своего плана у него не было.
Предварительно гриффиндорка наложила на их палочки заклинания, маскирующие магию. И смазала кончики заранее приготовленным зельем. Всё это было очень сильно незаконно. Но… это были привычные методы расследования для Гермионы.
А у Малфоя нечестные способы получить что-то вообще никогда вопросов не вызывали.
Правда, он дал ей палочку с крайней неохотой и с большим подозрением на лице. Гермиона все манипуляции произвела у него на глазах, демонстративно проговаривая каждое своё действие.
У него были основания не доверять ей, как и у неё – ему.
Малфой оседлал метлу, слегка повернув голову. Выжидающе глядя на неё.
Гермиона выдохнула, прислонила «Молнию» к стене, маскируя, сунула палочку в карман и, чтобы не передумать, резко перекинула ногу через древко.
Девушка обняла его талию руками, скрещивая ладони у парня на животе. Максимально туго переплетая пальцы. На самом деле она обхватила бы его, как перепуганная обезьяна ветку. Обвилась бы руками и ногами, и ещё зубами в ворот пальто впилась бы для страховки.
Но это же ему помешает.
И он станет издеваться.
А ещё – он очень близко сейчас. И так будет несколько часов. Ей придётся дышать запахом его кожи, волос, парфюма. Они же были близко. Но не так. Между ними всегда была какая-то преграда…
Ветер бросил его светлые волосы ей в лицо, щекоча лоб девушки, когда метла резко дернулась вверх. Видимо, он сразу набрал скорость по кввидичной привычке. Или хотел попугать её намеренно. Второе – вероятнее.
Гермиона не удержалась от короткого визга.
– Только не отпускай меня, Грейнджер.
Может быть, ей показалось.
Наверное, это ветер так исказил его голос.
Но… ей почему-то хотелось верить, что в эти слова каким-то непостижимым образом вплелась улыбка.
Девушка уткнулась щекой в жёсткий ворс его неизменно черного пальто, защищаясь от ветра.
– Не отпущу.
Глава двадцать девятая
– Почему тебе нравится летать?
Гермиона не была уверена, что ветер не украдёт её слова и не распылит их по воздуху. Но Малфой расслышал. Слегка повернул голову, дав возможность поближе разглядеть раздражающе идеальный профиль.
– Я не оригинален в этом вопросе, Грейнджер. Полёт – это ощущение свободы, – и добавил, не иначе – для того, чтобы позлить её. – К тому же долгое время это было тем, что отличало волшебников от маглов.
– Сейчас у маглов куча штук для полётов, в этом смысле они давно обогнали магов, – фыркнула Гермиона.
Наверное, стоило сказать не «магов», а «нас».
Он ничего не ответил.
Метла быстро набирала высоту, и обтянутый джинсой зад начал соскальзывать с полированного древка. Гермиона, пытаясь заползти повыше, сильнее обхватывала торс парня. Руки машинально скользили ниже по его животу.
И… Он снова был готов отвернуться, лицо уже начало плавный поворот, а Гермионе было отчего-то очень важно остановить его, чтобы он остался в таком положении.
Ближе к ней.
Ещё немного.
Его белая кожа на фоне тёмного неба, спокойный и усталый взгляд, чуть подрагивающие ресницы.
Сохранить его внимание. Этот момент, когда он спокоен, в своей стихии, без своей ледяной брони и кучи приросших к нему масок.
– А ты летал раньше с кем-нибудь вдвоём?
В этом вопросе было что-то затаённое. Подтекст, который нельзя замаскировать интонациями или порывами ветра.
– Один раз пришлось лететь с Блейзом, – он говорил, не повышая голос, но девушка всё равно слышала. – В детстве. Моя метла разломилась пополам после столкновения со старым вязом, тролль его раздери.… А возвращаться было далеко.
– Сильно тебя… ругал твой отец?
Запретная территория. Но ей же не впервой ходить по ней.
Она выпалила вопрос слишком быстро, готовая к тому, что он сейчас сбросит её с метлы. Малфой ведь не терпел упоминаний отца. Особенно сильно они бесили его из её уст.
Но парень всё так же спокойно ответил:
– Нет, на такое ему было насрать. Он просто купил новую. Больше всех причитала моя домашняя эльфийка, из-за разбитого лица.
Гермиона заметила, как видимый ей уголок его губ чуть дёрнулся вверх.
– А я никогда не думала, что буду летать с тобой.
– Да кто угодно в нашей школе охуел бы, если б узнал, – девушка почувствовала, как его плечи слегка дёрнулись. Он говорил неспешно, задумчиво, словно самому себе.