Гермиона уже не так боялась наткнуться на кого-то в суматохе, потому что случайное столкновение вряд ли кого-то насторожило бы в такой толпе.
Но девушка всё равно вздрогнула от резкого прикосновения к плечу. Её тут же потащили вперед.
Мир снова раздваивался, картинки наслаивались друг на друга, но очертания чуть подскакивающего перед глазами черного ворота пальто, и белобрысой макушки заставили расслабиться.
Они влетели в палату, резко распахнув дверь. А закрыл её Малфой уже очень медленно и аккуратно. Предварительно глянув, не заинтересовали ли они кого-то в коридоре.
– У нас минут пять, я там ещё сюрприз с таймером оставил. Это задержит авроров дополнительно, скороговоркой проговорил парень.
– А они…
– Никто не помрёт, Грейнджер. Всё под контролем.
На самом деле она не была уверена, но время, так стремительно рвавшееся вперед всего пару секунд назад, в этой палате неумолимо замедлялось. Девушка почти вязла в нём, будто с разбега прыгнула в зыбучие пески.
Тут всё было стабильно.
Чисто и тихо. Две постели – одна ближе к двери. Другая – у окна. Тумбочки с зельями. Гермионе не нравился запах. Освежающе-цветочный аромат лаванды, видимо, для успокоения разума, смешивался с землистым горьким запахом шалфея. Зачем он тут?..
Гермиона смотрела на них и испытывала ощущение, схожее с тем, что поймала на похоронах дедушки. Она хорошо его знала, родители часто приезжали навещать маминого отца. Они общались. У деда была богатая библиотека, наверное, один из главных аргументов для того, чтобы заманить маленькую Гермиону в гости. Они садились за большим дубовым столом в старинные кресла, выцветшие, обитые зеленой тканью. И оба погружались в чтение.
Разумеется, перед каждым из них стояла неизменная чашечка ароматного чёрного чая. И её дедушка всегда пил его так церемониально и с таким достоинством, аккуратно опуская чашку на блюдце. Настоящий английский джентльмен.
В день похорон Гермиона тупо пялилась на положенное в гроб тело. И никак не могла узнать лежащего там человека. Тогда в её детском мозгу даже мелькнула мысль о каком-то странном взрослом розыгрыше.
Спящий человек с карикатурно выделенными скулами совершенно точно не был её дедушкой. Позже отец объяснил ей, что лицо после смерти меняется. И родные часто не узнают своих близких.
Она не так много общалась с Блетчли и Флинт, но не могла не заметить, как сильно они изменились. Их лица были как раз чем-то вроде тех самых посмертных масок.
Но вместо умиротворения на них застыла мука.
Гриффиндорка машинально сделала шаг назад, уперевшись спиной в грудь Малфоя. Она повернулась и подняла глаза.
Взгляд слизеринца скользил по лицам, неспешно перебираясь от одного к другому, изучающе, но не выражая каких-то эмоций. Будто читая скучный параграф в учебнике.
Поняв, что касание её лопаток к его груди затянулось, Малфой опустил на неё вопросительный взгляд.
– Ты их узнаешь? – еле слышно прошептала Гермиона.
В шёпоте не было необходимости, она применила чары от подслушивания. Но почему-то боялась повышать здесь голос. Инстинктивно. Как будто и правда, при покойниках.
– Это определённо они, – утвердительно кивнул Малфой и цинично добавил. – Потрепали их, конечно, пиздецки. На трупы похожи.
Верно. В принципе, он выразил её же мысли, только более грубо.
– У нас не так много времени, Грейнджер! – ладони Малфоя легли на плечи девушки, слегка подталкивая вперёд. – Сканируй их магическую ауру быстрее или что ты там планировала сделать.
– Вообще-то я надеялась, что ты сначала применишь к ним легилименцию, – робко предложила девушка.
Она понимала, что не нужно тянуть время.
Но ей необходимо было собраться.
Малфой закатил глаза.
– Ты не могла хотя бы предупредить меня об этом?
Этого не было в плане.
– Только что придумала, что ли? Я не так хорошо владею легилименцией, как окклюменцией. Это, во-первых. Во-вторых, взгляни на них: думаю, у них мозги в труху, докопаться до чего-то полезного не выйдет.
– Знаю, – она закусила губу, но решила не отступать. – Но ты всё-таки попробуй.
– Чёрт бы тебя побрал, Грейнджер, – Малфой покачал головой, но она уже знала его достаточно хорошо, чтобы понимать – он не злился.
И всё-таки двинулся вперед, не тратя время на споры.
Приблизился к первому слизеринцу. Это успокоило девушку. Тот был неподвижен, не выглядел… угрожающе.
Пружина внутри неё медленно ослаблялась. Гермиона не была уверена, что смогла бы быть тут одна.
Это были парни. Задиристые. Вредные, надменные говнюки. Сейчас – полутрупы.