– Как ты, мама?
– Сколько тебе нужно?
Его это даже не покоробило.
– Сколько сможешь дать.
– Все настолько плохо?
– Даже хуже.
– На этот раз ты хотя бы честен. Это потому что ты в хорошем настроении?
– Возможно. Мне сложно с тобой общаться в любом другом настроении.
– Я должна спросить у твоей сестры.
– Что?
– У меня больше нет чековой книжки. Даже если бы мне хотелось. Обо всем заботится Фиона.
– Но ты же точно можешь выписать одинединственный чек.
– У меня их нет. Ни одного. Фиона тщательно об этом позаботилась.
– Но ты же выписывала мне чек шесть месяцев назад.
– Да. Я нашла старую чековую книжку в бюро. И как только это выяснилось, Фиона перерыла все ящики и забрала ее.
– Вот сука.
– Вся в мать.
– Не я это сказал.
Его пальцы выстукивают по столу почти узнаваемый ритм: та-та-та да-да-та та-ТА-татата.
– А ты сегодня язва.
– Да.
– Интересно, как это появляется и исчезает.
«Интересно» – не то слово, которым я часто пользуюсь.
Мы в кабинете, потому что пришли уборщицы, выгнали нас из гостиной и кухни, наших привычных мест обитания. Мы слышим приближающийся гул пылесосов, стук швабр и грохот ведер, их работа подходит к концу, к последней комнате.
– Мне любопытно. Вспомнишь ли ты об этой беседе завтра? – Марк стоит у телевизора, лениво перебирая коллекцию классического кино Джеймса. Не было черно-белого фильма, который бы Джеймс не знал наизусть.
– Может, да. А может, и нет. Это все зависит от обстоятельств, – говорю я.
Марк вытаскивает «Мужские разборки», а затем вместо него выбирает «Белую горячку».
– То есть мне не стоит говорить того, о чем я могу пожалеть? – Он открывает пластиковую коробку, достает серебряный диск и крутит его на пальце.
– Это зависит от причин сожаления. Ты пожалеешь, что сказал мне что-то злое или гадкое или потому что я это запомню?
– Думаю, что последнее. Стараюсь ни о чем не жалеть, пока нет тому причин. – Он улыбается, кладет диск на телевизор и садится напротив меня. Нервы, кажется, успокаиваются. – А ты? Жалеешь о чем-нибудь?
Несмотря на насмешливый тон, я понимаю, что ответ важен для него.
– А я наоборот. Никогда не позволяю возможным последствиям влиять на мои решения.
– А что насчет врачебных решений? Разве ты была уверена в том, что твои решения могут повлечь определенные последствия, например… смерть?
Его мрачное лицо подчеркнуто спокойно. Он хочет меня на чем-то поймать. Но я не позволю.
– Это результаты. Результат и последствие – не одно и то же.
– А я всегда думал, что это синонимы.
– Есть нюансы. Я втягиваюсь в дискуссию. Все же лучше, чем бесконечные ничего не значащие беседы за чаем с Магдаленой. За последствия придется отвечать. А результат – это всего лишь результат. Ты что-то делаешь и получаешь результат. Как ответ на твои вложения.
– И тебя всегда устраивал результат… твоих действий?
– Я недовольна итогом некоторых своих операций, небольшим процентом, но все же они были. Но я выбирала лучшие решения из возможных. Они не были ошибками. Это были решения, у которых был свой результат.
Марк ненадолго замолкает.
– А ты в отличной форме. Никому тебя не перехитрить сегодня.
На этот раз улыбаюсь я. Это прозвучало так, будто ему снова десять и его только что застукали с сигаретой в компании Джимми Петерсена.
– Почему? Ты надеялся поставить меня в тупик?
Он не отвечает и меняет тему.
– Аманда с тобой говорила?
– О чем? Или ты и у нее в долг просил?
– Ну, от тебя я получил неплохую сумму. Было бы неприлично снова обратиться к тебе так быстро.
– И что она ответила?
– Так она тебе не рассказала? Я думал, что первым делом она пойдет к тебе.
– Нет. Ей нравилось делать все самой. Так что она сказала?
– Посмеялась надо мной. Сказала, что не собирается совать нос в мои дела.
– Очень на нее похоже.
– Она меня взбесила. Убил бы ее. – Марк заерзал в кресле. – Прости. Мне не стоило этого говорить.
– Чего говорить?
– Ты знаешь.
Он смотрит на меня. Или, может, нет. Не важно.
Какое-то время мы сидим в тишине. Когда Марк снова заговорил, голос у него как у десятилетнего мальчика.
– Ты не спросила, как у меня дела. Как работа и личная жизнь.
Я встаю. Уборщики уже на подходе, они придут сюда через несколько минут, и нам снова придется куда-то перейти. Я рада. Меня утомила эта беседа.