– Ты ведь на самом деле меня не помнишь, да? – Но в его взгляде нет той мольбы и боли, с какими мне обычно задают этот вопрос. Нет отчаянной просьбы обмануть, разуверить.
Он теперь нравится мне гораздо больше.
– Нет, – говорю я. – Ни капельки.
– Я должен завершить кое-какие дела в городе. Я приезжал на похороны, но все сочли, что лучше тебя не беспокоить. К сожалению, все немного запуталось. Аманда не обновляла завещания после развода. Нужно разобраться с домом. Кажется, на то, чтобы найти того, кто его унаследует, уйдут месяцы. Это было ее единственное имущество. Но даже на этом рынке он стоит внушительную сумму. Но сейчас мои руки связаны.
– Какой развод? – спрашиваю я. – Какие похороны?
Он на секунду замолкает.
– Что ж, я просто напомню нам обоим. – Он улыбается. А потом вновь становится серьезным. – Я понимаю, что для тебя это немного сложно. Я хочу, чтобы ты поняла, что я в тебя верю. Безоговорочно. Очевидно, ты не знаешь, о чем я говорю. Может, ты и не вспомнишь этого. Но только потому, что шанс еще есть, я бы хотел тебе кое-что рассказать.
Блондинка встает, будто бы хочет уйти.
– Нет-нет. Вам не нужно уходить. Это не что-то личное. Мне бы просто хотелось поделиться. Скорее всего, для самого себя. С другой стороны, мне хотелось бы обсудить кое-что хорошее. Может, что-то и вспомнится.
– А я тогда буду стенографисткой. Запишу все это. Так, чтобы она смогла это перечитать, когда ей станет лучше. Может, так все будет для нее иметь больше смысла.
Она выходит из комнаты и возвращается с большим блокнотом в кожаной обложке, открывает его на чистой странице, берет ручку. Что-то пишет сверху листа и выжидающе смотрит на мужчину.
– С чего бы начать? Однажды, давным-давно. Да, такое начало подойдет. Будем создавать мифы. С кучей архетипов.
Мне интересно, прошу его продолжать.
– Однажды, давным-давно, жили на свете шестеро. Четверо взрослых и двое детей. Две супружеские пары. Одна лет на десять старше другой, без детей. А у младшей пары были сын и дочка. Дочка была совсем кроха, лет двух от роду. А мальчугану было семь. Несмотря на разницу в возрасте, пары крепко дружили. – Он молчит с секунду. – Что я должен тебе о них рассказать? Никаких обобщений. Только один определенный случай. – И он продолжает: – Однажды они решили отправиться на пляж. Взяли несколько сэндвичей, яиц, сваренных вкрутую, яблок, груш и несколько бутылок вина, чтобы было веселее. Они решили поехать за город. Далеко на север. В парк на озере, где были прекрасные песчаные дюны. Там всегда было безлюдно в такие прекрасные воскресенья, как то. Разумеется, тому была причина. Огромная электростанция нависала над дюнами, сбрасывая отходы в мелководье. Это портило вид всем, у кого было слабое сердце. А таких не было среди взрослых членов этих семей. Они шутили о сравнительно теплой воде в озере, рыбах-мутантах и слишком крупных птицах на берегу. С двухлетней девчушки сняли все, кроме подгузника, и понесли ее помочить ножки к воде. Мальчик взял ведерко и лопатку и начал рыть тоннели в песке то тут, то там. Старшая женщина и мужчины расположились на шезлонгах и разговорились. Все спокойно. Самый обычный день на берегу озера. Когда они почувствовали голод, достали еду, перекусили, хрустя песком на зубах, и запили все красным вином. Идиллический вечер на пляже в кругу близких друзей. Все идеально. Так, как больше уже никогда не будет. – Он задумался.
Блондинка стремительно пишет.
– Эта история – какой прекрасный подарок. Дженнифер она понравится, когда она ее перечитает.
Но я уже кое-что вижу. Не просто обрывки, а почти что цветной фильм. Вижу целыми отрывками. Он пробуждает все мои чувства. Я быстро говорю, пока все не исчезло:
– Да. Ветчина с песком хрустит на зубах. Вино кислое. Электростанция нависает. Взрослые, может, чуть перебрали с выпивкой. Голоса звучат громче. Для смеха все больше причин. Мужчина постарше уже не пьет: он за рулем; но все равно продолжает наливать. Остальные пьют уже не ради удовольствия. Неискренне. Ради чего-то более первобытного.
– Именно, – говорит мужчина. Он открывает рот, желая продолжить, но я ускоряюсь, прокручивая фильм в своей голове. Я чувствую жар полуденного солнца на своих обнаженных руках. Песок на бедрах. Слышу пение птиц-мутантов.
– Начинает это все старшая женщина. Она спрашивает, не заметил ли чего нового в своей жене младший из мужчин.
– В смысле нового?
– Волосы. Одежда. Как она светится вся.
– Не могу сказать, что что-то заметил. Она всегда отлично выглядит. – И нежно улыбается жене, жестом прося старшего долить ей еще вина.