В проемах я замечаю аккуратно заправленные кровати, солнечные лучи, пробивающиеся в окна. Я чувствую, как на моей шее пульсирует вена. Мне не хватает воздуха. Вытягиваю руки перед собой, касаюсь стены, дотрагиваюсь до прямоугольного куска пластика. Я его узнаю. Это выключатель. Включаю его. Чистые синие стены. Фотографии улыбающихся незнакомцев. Как может такое количество людей одновременно быть счастливыми?
Выключаю свет, погружая все в сумерки. Вверх, освещение, вниз, отчаяние. Вверх-вниз. Знакомое, удовлетворяющее щелканье. Я знаю, что это. Я знаю, что оно делает. Моему телу снова спокойно, дыхание восстанавливается. Я продолжаю свое занятие, пока блондинка не поднимается и не уводит меня прочь.
Какие-то вещи задерживаются в памяти. Я делаю то, что мне советует мой друг-невролог Карл, сканирую свою память. «Просто смотри, что всплывет. Смотри, куда это заведет тебя. Тренируй эти нейроны».
Удивительные вещи. Не то, что я ожидала. Ни свадеб, ни похорон. Ни рождений, ни смертей. Лишь что-то незначительное. Мой кот, Бинки, на дереве, мне пять лет. Мое белье сдуло с веревки прямо на участок нашего соседа, Билли Пленера, когда я училась в седьмом классе – он никогда не давал мне забыть этот случай. Я нашла пятидолларовую банкноту на полу роликового катка и чувствую себя богатой. Валяюсь в траве в Линкольн-парке с девятилетней Фионой.
День после моего пятидесятилетия, после той вечеринки, когда Джеймс меня удивил. Поинтересовался, уничтожены ли бумаги на этот раз.
Это был вечер радости. Люди толпились в гостиной, переходя на кухню, некоторые сидели на ступенях. Попивая превосходное вино, выбранное Джеймсом. Мои коллеги из больницы. Дорогой Карл и моя ассистентка, Сара, и, естественно, команда ортопедов: Митч и Джон. Сердечно-сосудистый хирург был тут, как и психиатр. И моя семья. Марк, пятнадцатилетний, в самом расцвете, приобнимает меня за плечи, провожает к столу, заставленному бутылками и прекрасными угощениями. Обнимает меня, прежде чем налить мне бокал вина.
Приятели. Фиона мечется между гостями, периодически касаясь моей руки. И Джеймс. Дух захватывает от мысли, что он в той же комнате. Иногда мы встречаемся в толпе. И каждый раз он сухо чмокает меня в губы. Будто бы так и должно быть. Блаженство.
Но потом как прыжок вниз головой, как падение в ад. Я искала Джеймса, а он исчез. Я искала в кухне, в гостиной, столовой, даже в туалет постучалась. Джеймса нет.
Вдруг в комнате становится слишком людно, слишком жарко. Я открываю переднюю дверь и выбегаю на крыльцо, в прохладный воздух майского вечера. А потом я слышу резкие голоса. Питер и Аманда. Они так поглощены друг другом, что не замечают меня.
– Ты перешла все границы, – говорит Питер тихо, но очевидно, что он в ярости.
– Но я ничего не сделала… – Голос Аманды спокоен и тверд.
– Ничего? Ты всегда ничего не делаешь. Всегда. А сейчас лжешь. На пороге такого низкого поступка. Как я и сказал, ты перешла границы.
Луна была достаточно яркой, чтобы я видела их лица. Оба так и светятся правотой. Битва двух ангелов мести.
– Пора Джеймсу было узнать, время понять, что в его небольшой семейке есть свои странности, свое… неприятное прошлое. Что у него в гнезде лежит яйцо кукушки. Что он рогоносец. Что не он один ходил налево. Он держал Фиону за руку. Шутил, как она меняется, как она не похожа на него самого. Это была самая подходящая возможность, именно такой я и ждала. Возможность, которую нельзя было упускать. Правда должна была выйти наружу.
– А ты была просто орудием этой правды?
– Я ничего не сказала. Я просто посмотрела. Всего один взгляд. Это все, что нужно было Джеймсу. Девяносто процентов вероятность, что он был здесь. И как мог не быть?
– То есть ты лгала, когда говорила, что ничего не знаешь.
Питеру было сложно управлять своим голосом и дыханием. Никогда его таким не видела. Обычно его так сложно вывести из себя, прямо спящий гигант.
– Я никогда не лгу. Я ведь не сказала ни слова. Ни слова. Так что нет. Я никогда не лгу.
– Кроме крайних случаев, это правда.
– Что это еще значит?
– Когда это важно для тебя самой, когда приходится защищаться от недопустимых последствий, ты похожа на нас, простых смертных.
– Скажи хоть раз, когда я солгала. Всего раз. Не тот, о котором мы сейчас говорим.
– Придется вернуться на пятьдесят лет назад. Но это было, а у меня долгая память. – Питер теперь говорил спокойно, подбирая слова. – Тест по философии в 1966 году.