Расколотый разум

– Когда я вас тут увидал, я еще подумал, а что эта милая леди делает посреди ночи в Линкольн-парке? Это было и вправду странно. А где ваша обувь?

Ты смотришь вниз. Оказывается, что ты босая и ноги покрыты грязью. На лодыжке кровь. Нагибаешься и вытаскиваешь из стопы кусок стекла. Брючины все перепачканы.

– Кажется, кое-кто бегал по лужам. Но мне не в чем вас винить. Такая ночь прекрасно подходит для этого.

Ты замечаешь, что уже не так тихо, как было. Хоть сверчки и поутихли, а шума дороги почти не слышно, есть и другие звуки. Ты замечаешь, что вы не одни. Поляна вокруг вас полнится темными фигурами, кто-то тащит тележки, разворачивает покрывала. Мужчина и женщина сражаются с огромным полотнищем, которое в итоге складывается в маленькую палатку. Появляется лагерь.

Мужчина рассказывает, пока курит.

– Ты новенькая. Ты, должно быть, выберешь себе укрытие. Как и большинство женщин. Там можно оставаться чистой. Но я не слишком заморачиваюсь на правилах. Ложиться до девяти вечера. Никакого спиртного. Никаких сигарет. Не вставать до шести утра.

– Наверное, вы просто сова. Я тоже такой была. Все ходила и ходила. Бродяга.

Бродяга. Бродить. Катиться. Перекати-поле. Тебе нравится, как это звучит.

– Ты сама так сказала. Приходи в парк ночью, когда захочешь. Эй, а где твои вещи? Я бы помог тебе тут обосноваться.

– Не знаю. Дома, наверное.

– У тебя есть дом?

– Конечно. На Шеффилд-стрит.

– Это очень милая улица! А где там?

– Двадцать один пятьдесят три. Следующий квартал вниз от церкви Святого Винсента.

– Я знаю, где это. То есть у вас там дом. А что вы тогда делаете тут, посреди ночи, без обуви?

– Думаю, захотела воздухом подышать.

Но теперь, когда он спросил, ты задумалась, так ли это, – лицо мужчины заполняет твое сознание, все остальное уходит на второй план. Его нос, рот. Грязь в сеточке морщин у уголков глаз. Бледный синяк на скуле. Клочки волос, выбивающихся из-под шапки. Лицо, не лишенное приятностей. Лицо одаренного человека, но к чему же у него талант?

– А семья что?

– Все умерли. Мать. Отец. Все умерли.

– Эй, это грустно. Вообще грустно. Все мои тоже умерли. У меня где-то есть сестра, но она со мной больше не общается.

Он глубоко затягивается, докуривает, бросает бычок на землю и растирает его ботинком.

– Эй, как думаешь, мы могли бы пойти к тебе домой? Я бы точно разок с удовольствием поспал в постели. В постели, где нет правил.

– У нас есть гостевая комната.

– Отлично. Я бы хотел быть твоим гостем. Я в восторге от этого. – Он встает, стряхивает пыль со штанов и ждет чего-то.

Ты тоже встаешь. Ноги болят. Покалывание в щиколотке. Ты можешь идти? Можешь. Но вдруг на тебя наваливается страшная усталость.

– Ты знаешь, как туда дойти?

– Конечно. Я там раньше обитал. И Антуан тоже. Можно я Антуана возьму? Он точно оценит гостевую комнату.

– Но у меня только одна комната для гостей. Но там двуспальная кровать.

– Что ж, я сделал бы и кое-что похуже, чем спать в одной кровати с Энди. Дай-ка я его найду. Стой тут. – Он срывается с места, оглядываясь на тебя ежесекундно, будто хочет убедиться, что ты не ушла.

Ты делаешь так, как он говорит. Ты рада, что кто-то тобой командует. Джеймсу ты никогда такого не позволяла. Наверное, стареешь. Старость. Желание снимать с себя ответственность. Дать другим действовать, решать, вести за собой. В этом и есть суть старения?

Наконец он возвращается. С ним еще один мужчина, постройнее. Чище первого, но лицо не такое приятное.

Наконец ты спрашиваешь того, что повыше:

– Вы мой муж?

– Простите?

– Как долго мы женаты?

Коротышка смеется:

– Если у нее и вправду дом на Шеффилд, из этого может получиться отличный брак по расчету.

– Да, но что, если у нее все-таки есть семья?

– Ты сам слышал. Они все умерли.

– Да, но она долбаная психопатка. Мы не знаем, что к чему на самом деле.

– Джеймс?

Коротышка отвечает:

– Да?

– Нет. Не ты. Джеймс.

Другой сомневается:

– Да?

– Джеймс, я готова пойти домой.

– Хорошо, моя дорогая. – Он смотрит на коротышку и пожимает плечами. – А чего мне терять? Ладно, – говорит он мне. – Пойдем. Шеффилд и Фуллертон, держитесь.

* * *