– Но он и вправду очень настойчивый.
– Хорошо. – Ты поворачиваешься к мужчине: – Я скоро вернусь.
Ты вслед за женщиной выходишь из комнаты и чуть не врезаешься в смуглого мужчину, который хочет войти к пациенту.
– Доктор?
– Да.
– Почему вы были с моим пациентом?
– Разумеется, чтобы осмотреть его. У него нужно взять анализ мочи и крови.
– Да, я знаю. Я удивлен, что вы решили, что обязаны вмешаться. Я не просил совета.
У стойки, окруженный людьми, стоит темный молодой человек в футболке и синих джинсах.
– Вот она. – Он обращается к тебе. – Вы сказали, что сможете занять денег. А теперь цена выросла. И была бы еще выше, если бы я оставил счетчик. Но я его выключил. Пожалуйста, вы можете мне заплатить? Теперь уже шестьдесят пять долларов.
– Не знаю, о чем вы говорите.
– Я подобрал вас на перекрестке Фуллертон и Шеффилд. Под дождем. Вы оставили кошелек дома. Сказали, что сможете взять в долг.
Смуглый доктор теперь стоит за вами.
– Что-то не так? – спрашивает он.
– Эта леди должна мне шестьдесят пять долларов. Я не знаю, почему она врет. Если она и вправду доктор, она может себе это позволить. Если она не заплатит, мой босс вычтет с меня эти деньги.
Смуглый доктор запускает руку в карман.
– У меня есть пятьдесят долларов. Этого хватит?
Водитель такси сомневается. Звонит телефон, он достает его, открывает и говорит на каком-то неразличимом языке.
– Ладно. Хорошо. Но меня это очень расстроило. Вам повезло, что я не вызвал полицию.
– Я рада, что все улажено, – говоришь ты и возвращаешься к больным.
Ты осматриваешь пятилетнего ребенка, который жалуется на боль в животе в тот момент, когда кто-то стучит в твою дверь. Входите. Входит грузная женщина с коротко стриженными темными волосами. В блейзере. Она что-то держит.
– Доктор Уайт.
– Да?
Ты пишешь рекомендации для лаборатории, пытаясь сосредоточиться. Мать ребенка задает вопросы на языке, которого ты не знаешь, ребенок ревет белугой, а твой желудок ноет от голода.
– Пожалуйста, приведите сестру. Мне нужен переводчик.
– Доктор Уайт, вам нужно пойти со мной, пожалуйста.
– Я еще не закончила.
Ты смотришь на часы.
– Я тут до четырех. Можем увидеться потом.
– Доктор Уайт, я детектив Лутон из полиции Чикаго.
– Да? – Ты не поднимаешь на нее глаз.
– Мы с вами раньше встречались.
– Не припомню, в каких обстоятельствах. – Ты заканчиваешь писать, протягиваешь листок матери, открываешь дверь, подгоняя ее и ребенка к выходу. А потом пристально смотришь в лицо женщине. – Нет, мы никогда не встречались.
– Я понимаю, что вы и вправду так думаете. На самом деле у нас наладилась даже определенная связь. Во всяком случае, я так думаю.
У нее настолько темные карие глаза, что зрачок и радужка практически сливаются. Она на грани срыва, но говорит спокойно.
– В чем дело?
– Много в чем. Самое неожиданное – это то, что вы занимаетесь медициной, не имея лицензии, ваша последняя закончилась. Ну и кое-что еще нетривиальное.
– Например? – Ты облокачиваешься на стол для обследований, скрещиваешь руки и лодыжки. Эта поза всегда неуловимо пугала твоих посетителей. Но женщина не выказывает ни малейшего неудобства.
– Еще то, что вы самовольно ушли из дома вчера днем. Ваши дети сходили с ума. Полиция разыскивала вас больше тридцати часов. Забавно, но нам не пришло в голову искать вас здесь.
– Почему полиция? Я взрослая женщина. Куда я иду и чем занимаюсь – мое личное дело.
– Боюсь, что нет.
– Это нелепица. Я только утром виделась с Амандой. Мы вместе завтракали. У Энн Сатер, на Бельмонт-стрит. Как и каждую пятницу, это наша традиция.
– Аманда О’Тул уже больше семи месяцев мертва, доктор Уайт.
– Невозможно. Этим утром она сидела напротив меня и ела шведские блинчики. Она пожаловалась официантке на плохой кофе, как всегда. А потом оставила слишком щедрые чаевые. Самая обычная еда в самый обычный день в конце самой обычной недели.
– Вам нужно пойти со мной, доктор Уайт.
Люди толпятся за женщиной, заглядывают из коридора. Любопытные и не особо дружелюбные. Ты расправляешь руки, встаешь, выпрямляешься. Ладно. Но ты мешаешь какой-то важной работе. Множество людей, что ты видела в холле, пришли сегодня не из-за тебя.
Женщина на это ничего не говорит, но указывает на дверь. Ты сомневаешься, прежде чем выйти перед ней. Чувствуешь, как тебе на плечо ложится рука, направляя тебя. Люди расходятся с твоего пути, пока ты молча выходишь из больницы.