— Ради бога, — его рука упала с ключа Океана. — Это всё, о чём ты можешь сейчас думать?
Я нахмурился.
— Должен ли я думать о чём-то другом? Мы должны остановить Язмин.
Гейдж воздел руки к небу.
— Ты действительно такой бесчувственный? Ты хоть представляешь, как всё это трудно для меня? К чёрту Язмин. Пусть она ведёт свою чёртову войну, мне всё равно.
— Не говори так.
Мои пальцы начали дрожать, и я сжал руки, чтобы они не двигались. «Успокойся».
— Я не могу представить, через что ты проходишь. Это должно быть…
— Не надо, — его стальной синий взгляд прорезал ночь, нацелившись прямо на меня. — Не смей пытаться предполагать, на что это похоже.
— Ты не единственный, кто здесь умер, Гейдж.
Огонь в его взгляде был более сильным, чем потрескивающее пламя перед нами.
— И это должно заставить меня чувствовать себя лучше? Что ты знаешь о потере того самого, что делало тебя тем, кто ты есть?
— Всё!
Я вскочил на ноги, удивлённый собственной инстинктивной реакцией. Я несколько раз моргнул и попытался успокоить беспорядочно вздымающуюся и опускающуюся грудь. Откуда взялись эти эмоции? Почему я не мог контролировать себя рядом с ним? Без сомнения, это была вина за то, что я поднял его, но почему-то она ощущалась глубже. Это осознание лишь заставило меня двигаться дальше по спирали, и воспоминания о моём прошлом всплыли на поверхность. О жизни, которой я жил до прихода в Круор. О Джуде. Я медленно поднёс пальцы к груди. Вздутый шрам, давно заживший, тёрся о ткань моей туники, и призрачная боль пульсировала от моего прикосновения.
Гейдж напряг плечи, но ничего не сказал. Только продолжал сердито смотреть на меня.
Сдерживая свои эмоции, я прочистил горло.
— В Круоре не принято делиться подробностями о своём прошлом.
— Как тебе повезло, что тебе не придётся заново переживать свою боль. Мне, с другой стороны, каждый божий миг напоминают о моём выборе.
Он снял перчатку с руки и сунул её в огонь, грея свой поблёкший символ в тёплом сиянии.
— У меня тоже есть шрамы, — я сжал руку в кулак у груди, и боль усилилась. — Я умер, потому что защищал того, кого любил. Я сделал это добровольно. И он обещал оставаться рядом со мной, даже после того, как я стану… этим…
Дрожа всем телом, я тщетно пытался справиться с внезапным, неожиданным жаром, поднимающимся на поверхность внутри меня. И потерпел неудачу.
— Он солгал. Я знаю, что это не одно и то же, но я знаю, каково это… потерять что-то, кого-то, кого любишь. Эта боль мне не чужда, я сталкиваюсь с ней каждый день. Но я продолжаю идти, потому что должен. Потому что моя семья зависит от меня.
Долгое время он ничего не говорил. Покачав головой, он встал. Тёмное облако заволокло его взгляд.
— Мы нежить, Кост. Мы будем жить вечно. Одна потерянная любовь не идёт ни в какое сравнение с сотнями, которые только что исчезли из моей жизни. У тебя будет шанс снова кого-нибудь найти. Я никогда не получу своих тварей обратно.
— Не преуменьшай мою боль.
— Тогда не принижай мою! — ужалил в ответ Гейдж, рычание сорвалось с его губ. Засунув руку обратно в кожаную перчатку, он усмехнулся. — Мне нужно подышать свежим воздухом.
Я жестом указал на пространство вокруг нас.
— Мы уже на свежем воздухе.
Это было по-детски, неправильно, вот так ссориться с ним. С какой стати я позволял ему вызывать у меня такую реакцию?
Гейдж отвернулся и зашагал к лесной опушке.
— Свежим воздухом. А это пространство полно дерьма.
Тени поглотили его, и он исчез в темноте. У меня не хватило духу последовать за ним. Жгучий гнев, который я испытывал, сразу же утих с его отступлением, и у меня не осталось ничего, кроме пустоты. Опустившись обратно на скамейку, я обхватил голову руками. Я знал, что лучше не заманивать в ловушку новоиспечённого убийцу. Я тренировал их до того, как появился Озиас. Их темпераменты были дикими и непредсказуемыми, благодаря притоку силы, который приходил с контролем над тенями. Реакция Гейджа была нормальной. А вот моя… нет.
Сунув пальцы в нагрудный карман, я извлёк бронзовый ключ. Держа его перед собой, я открыл дверь в царство тварей. Мой Пои появился тут же, как я позвал. Похожая на лису голова Феликса склонилась набок, и аметистовый шар, расположенный между его ушами, затуманился. Очистился. Образы промелькнули в моём сознании, путешествуя по связи между нами, и я вздохнул. Я надеялся увидеть Гейджа, возвращающегося к огню, и нас, разговаривающих в гораздо более цивилизованной, дружелюбной манере. Вместо этого я просто увидел две минуты, когда я сидел с Феликсом. Больше никого.