— Я, э-э-э…
— Пошел ты, урод. — Я ткнула его палочками в нос. — Убирайся нахрен с глаз моих долой, пока я не использовала твою голову в качестве ловушки.
— Куинн. — Итан подошел ко мне и обнял за плечи. Он слегка сжал меня, затем развернул и подтолкнул в раздевалку. — Почему бы тебе не закончить подготовку?
За своей спиной я услышала, как Коротышка пробормотал:
— Сука.
То есть женщина является сукой, потому что не спускает с рук мужчине дерьмовое поведение? Если бы на моем месте был парень, Коротышка, во-первых, не осмелился бы войти в раздевалку.
— Он уволен, Итан, — бросила я через плечо.
— Я позабочусь об этом.
Я пинком закрыла дверь и глубоко вздохнула.
Черт возьми, почему наш тур заканчивается? Почему сегодняшний вечер последний? Что мне действительно было нужно, так это плотный график поездок и концертов, чтобы поездка в Монтану на похороны была невозможна.
Вот только на этот раз не было никаких оправданий. Этого прощания было не избежать, и в глубине души я знала, что возненавижу себя, если попытаюсь.
Каким-то образом я найду в себе мужество.
Слезы подступили снова, и я крепко зажмурилась. Почему я не выпила еще водки?
После концерта в Бостоне я планировала вернуться домой в Сиэтл и писать музыку. Летний тур закончился, и у нас не было никаких планов на ближайший месяц. Только теперь вместо Вашингтона я полечу в Монтану.
К Нэн.
Моя любимая бабушка, с которой я разговаривала в понедельник, умерла прошлой ночью во сне.
— Тук. Тук. — Дверь приоткрылась, и Итан просунул голову внутрь. — Ты готова?
— Готова. — Я сжала свои палочки в руке, черпая силу в гладком дереве. Затем я последовала за ним и пробралась сквозь толпу людей.
Аплодисменты толпы становились громче с каждым шагом к сцене. Никсон и Джонас уже ждали. Никс подпрыгивал на ногах и разминал шею. Джонас что-то шептал на ухо своей невесте Кире, заставляя ее смеяться.
— Ты в порядке? — спросил Итан, провожая меня к ним.
— Планы на завтра изменились. Я не собираюсь в Сиэтл. Ты можешь организовать мою поездку в Бозмен, штат Монтана?
— Эм… конечно. — Он кивнул, и замешательство отразилось на его лице.
За все годы, что Итан был нашим тур-менеджером, ему ни разу не приходилось устраивать мне в перерывах между концертами поездку в дом моего детства. Потому что с тех пор, как я уехала оттуда в восемнадцать лет, я ни разу не возвращалась.
— Я хочу уехать завтра ранним утром.
— Куинн, ты…
Я подняла руку.
— Не сейчас.
— Вот и она. — Никсон улыбнулся, когда я приблизилась, его волнение было ощутимым. Как и я, он жил ради этих шоу. Он жил ради кайфа и адреналина. Он жил, чтобы оставить все это на сцене и позволить публике увлечь нас на следующий час.
Джонас тоже улыбнулся, но улыбка погасла, когда он увидел мое лицо.
— Ты в порядке?
Там, где Итан был миротворцем, а Никсон — артистом, Джонас был наблюдателем. По умолчанию он был назначен лидером. Когда мы с Никсоном не хотели что-то решать, например, произносить речь в честь вручения «Грэмми» или нанимать нового клавишника, Джонас был рядом и всегда готов был вмешаться.
Возможно, мы слишком полагались на него. Возможно, причина, по которой в последнее время было так трудно писать новую музыку, заключалась в том, что я больше не была уверена в своей роли.
Барабанщица? Автор? Женщина?
Сука?
Чертов голос Коротышки не выходил у меня из головы.
— Какой-то парень из команды зашел в мою гримерку и взял мои палочки. Он «держал их» для меня.
Пусть лучше думают, что я расстроилась из-за этого. Итан не станет задавать вопросов о моей завтрашней поездке, но Джонас и Никсон станут.
— Он уволен. — Джонас посмотрел на Итана, который поднял руку.
— Все уже сделано.
— Удачи вам, ребята. — Кира еще раз поцеловала Джонаса и помахала Никсону. Она была немного менее дружелюбна по отношению ко мне — моя вина, а не ее, — но она улыбнулась.
Я не очень-то приняла ее, когда она сошлась с Джонасом. Я была настороже, и не просто так. Его вкусы в отношении женщин до Киры вызывали отвращение.
— Спасибо, Кира. — Я одарила ее самой теплой улыбкой, на которую была способна, прежде чем они с Итаном ускользнули, чтобы посмотреть шоу.
Джонас протянул мне одну руку, а Никсону — другую. Взявшись за руки, мы встали плечом к плечу в круг.
Это был ритуал, который мы начали выполнять много лет назад. Я не могла точно вспомнить, когда и как это началось, но теперь это было то, чего нам не хватало. Это было так же важно для выступления, как моя ударная установка и их гитары. Мы стояли рядом, закрыв глаза и не произнося ни слова, слившись на мгновение, прежде чем выйти на сцену.