Это было больше, чем у меня когда-либо было, и каждый цент пойдет на выплату моей ипотеки, затем на покупку грузовика, а затем на пополнение фонда колледжа Колина.
Наши семьи знали, насколько важна эта работа для нашего бизнеса, поэтому они помогали. Колина записали в несколько летних лагерей, и он посещал библейскую школу при церкви на каникулах, но в те недели, когда он был свободен, Руби соглашалась посидеть с ним. Нэн присматривала за ним всю неделю после окончания школы.
Колин любил Нэн с такой неистовой страстью, что это напомнило мне о том, какими были отношения Куинн с ее бабушкой. Их отношения всегда были легкими и полными смеха. Они оба любили музыку и зажигали под слишком громкую стереосистему. Точно так же было и с моим сыном.
На прошлое Рождество именно Нэн настояла, чтобы я купил Колину ударную установку, пригрозив сделать это самой, если Санта опростоволосится.
— Когда я заберу Эвана и Майю, хочешь, я возьму и Колина? — спросил Уокер, прежде чем сделать глоток воды.
— Если не возражаешь. Я зайду и заберу его, когда закончу в церкви.
— Звучит хорошо. — Он поднялся с пола, собираясь вернуться к работе.
Я смахнул с губ крошки с сэндвича с арахисовым маслом и желе и запил их остатками остывшего утреннего кофе. Даже после перерыва пот стекал у меня по спине. К вечеру от меня будет разить, и мне придется заехать домой, чтобы принять душ перед встречей с Куинн.
Хотя, может быть, если я появлюсь мокрый, как свинья, и пахнущий так же, как свинья, Куинн перестанет так грозно на меня пялиться, словно ожидала увидеть мальчика, которого оставила дома.
Этот мальчик исчез в тот момент, когда стал отцом.
У нас с Уокером был тяжелый день, прежде чем мы решили разойтись. Я пошел домой, чтобы принять холодный душ и переодеться в чистую одежду. Он пошел сделать то же самое, а затем забрать детей.
Колин будет более чем счастлив провести еще несколько часов с Эваном. Эти двое были так же близки, как их отцы в том возрасте. Единственная разница заключалась в том, что они не жили по соседству.
Вымытый и освеженный, я забрался в свой грузовик и проехал пару миль до церкви, где мы с Куинн договорились попрактиковаться перед похоронами Нэн в субботу. Опустив окно, я позволил горячему ветру высушить мои волосы, которые я собирался подстричь уже несколько недель.
Когда я припарковался, стоянка рядом с церковью была почти пуста, и я вошел в здание через боковую дверь, вдыхая запах дерева, плесени и слабого кофе. Как и аромат, здание церкви не менялось десятилетиями, хотя у нас постоянно появлялись новые лица. Закостенелые, традиционные взгляды на то, что правильно, а что нет, начинали гнуться и ломаться.
Это было чертовски вовремя.
Лабиринт коридоров, ведущих к святилищу, был пуст, и когда я добрался до просторного открытого помещения, там было темно, если не считать света, проникающего сквозь витражи. На скамьях не было ничего, кроме нескольких Библий, разбросанных по деревянным сиденьям. Настенный гобелен над кафедрой был сделан из зеленого фетра с аппликацией в виде пастельных летних цветов ирисов, сирени и анютиных глазок.
Кто-то сменил весеннюю вывеску на летнюю, когда я был там два воскресенья назад. На прошлой неделе я пропустил службу, потому что сидел дома, уставившись в стену, и пытался придумать, как, черт возьми, я встречусь с Куинн в аэропорту.
И вот она сидит за роялем на сцене. Ее длинные волосы струятся по спине гладкой, сияющей золотой лентой. Ее руки замерли над клавишами, но она не играла. Она уставилась на свои парящие пальцы и сидела неподвижно.
Будет ли она играть? Я задержался у дверей в святилище, прислонившись к деревянной раме. Она так пристально смотрела на пианино, что казалось, будто она хочет сыграть, но не может преодолеть невидимый барьер, не позволяющий ее пальцам коснуться клавиш.
Сыграй. Всего одну ноту.
— Привет, Грэм. — Брэдли появился рядом со мной; его голос был достаточно тихим, чтобы Куинн не услышала.
Он, вероятно, мог бы говорить громче, но не хотел нарушить ее сосредоточенность. Ее руки оставались неподвижными, а спина напряженной, пока она вела свою внутреннюю войну.
— Приятно снова видеть ее здесь, — сказал Брэдли.
Я мгмкнул, хотя и не был согласен с ним. Куинн никогда не вписывалась в это пространство. Она играла на этом пианино бесчисленное количество раз, красиво и без усилий. И ей было безумно скучно. Музыка здесь была не в ее стиле, или, по крайней мере, не подходила. Возможно, она бы отнеслась к этому по-другому, если бы знала, как все развивалось в последнее время.