— Да. — Это была огромная, гребаная ошибка. Мы не могли целоваться ни в церкви, ни где-либо еще. Если я начну хотеть Куинн не выйдет из этого ничего хорошего. Или… поддался желанию.
У нее была власть снова и снова разрушать меня, и на кону стояло не только мое сердце. Мне нужно было подумать о Колине.
— Я, эм… — Не знаю, что сказать.
Это не имело значения. Куинн развернулась к двери и исчезла. Легкий ветерок развевал пряди ее шелковистых волос, когда она выбежала на улицу, оставив меня стоять в вестибюле.
— Блять, — пробормотал я, опустив голову.
Это была оплошность, которой я больше не допущу. Мне нужно было продержаться еще всего три дня, и она уедет, унося искушение с собой.
Мы споем вместе в субботу. У меня не было причин встречаться с ней завтра — мы отрепетировали песню. Так что я увижу ее только на похоронах, и я, черт возьми, уверен, что там ее не поцелую.
Я сдерживал физическое возбуждение, глубоко дыша, пока кровь не перестала стучать у меня в ушах, а член не перестал дергаться за застежкой. Прошло много времени с тех пор, как у меня была женщина, отец-одиночка и все такое. Это, а еще у меня не было особого желания ходить на свидания. Последний раз я целовался с женщиной два года назад.
До сегодняшнего дня.
До Куинн.
Возможно, мне нужно было последовать совету Уокера и чаще выходить в свет. Мужчине вредно так долго оставаться без разрядки. Но я подумаю об этом на следующей неделе. Или в следующем году.
У нас с Колином все было хорошо. Женщина только усложнила бы нам жизнь.
Воздух был теплым и свежим, когда я вышел на улицу, осматривая тротуары в поисках Куинн. Они были пусты. Она давно ушла, вероятно, на полпути к дому, что было здорово, поскольку мой дом находился…
— Черт возьми.
Мне нужно было забрать Колина.
Из дома Куинн.
— Мама, — прорычал я.
— Привет! — Она улыбнулась, суетясь на кухне Монтгомери. Она была знакома с этой кухней, как со своей собственной. Так же как и Руби с нашей.
— Что ты делаешь?
— Мы с Руби подумали, что было бы неплохо устроить обязательный семейный ужин, раз уж мы все в городе.
— Конечно, ты подумала об этом, — пробормотал я.
Этот семейный ужин был не более чем еще одним поводом навязать Куинн ее семье — мотивация Руби — и сыграть роль свахи — спасибо, мама.
Мама порылась в холодильнике и нахмурилась.
— Сделай одолжение, сходи к нам домой и возьми кетчуп. У меня есть запасная бутылка в кладовой. Мы готовим бургеры, а он заканчивается.
— Хорошо. — Сопротивляться этому ужину не было смысла, поэтому я пошел за кетчупом. Чем скорее мы поедим, тем скорее я смогу уйти. Я прошел через кухню и открыл раздвижную дверь, оглядывая задний двор в поисках своего сына. Он бегал за игровым домиком, держа в руках пистолет «Нерф». — Привет, дружок.
— Привет, папа! — крикнул он, но тут же потерял ко мне интерес, когда к нему присоединился Эван. Они вдвоем бросились к забору, стреляя дротиками в невидимого плохого парня.
Я закрыл дверь и, пройдя через дом Монтгомери, направился к дому своих родителей. Я только ступил на бетонную площадку перед входной дверью, как она распахнулась.
Куинн чуть не врезалась мне в грудь. В ее руках была бутылка с кетчупом.
— О, привет.
— Привет. — С этого момента и до утра понедельника я не верю ни единому слову, вылетающему из уст моей матери.
— Твоя мама послала меня за кетчупом.
— Да. Меня тоже. — Я покачал головой и глубоко вздохнул. После нашего поцелуя я полчаса катался по окрестностям, прежде чем приехать, надеясь, что это даст Куинн время дойти до дома и спрятаться в своей комнате, как она делала по утрам.
Из-за этого обязательного ужина сегодня вечером от нее будет не ускользнуть. Мы не можем пойти в тот дом вместе, выглядя виноватыми, потому что моя мать-сыщица — мгновенно все разнюхает.
Мама, казалось, всегда знала, когда мы с Куинн целовались, даже до того, как мы объявили, что встречаемся. Она никогда не говорила мне об этом, но она знала.
— Мы можем поговорить? — Я подошел к краю широкой бетонной площадки, сел и оглядел двор. Мамины цветочные клумбы рядом со мной были переполнены цветами. Каждые выходные она надевала на свои темные волосы широкополую шляпу, надевала перчатки и наколенники и часами ухаживала за цветами. Затем она прокрадывалась к Руби и поливала ее герани.
Я вдохнул цветочный аромат, когда Куинн села в двух шагах от меня. Она поставила бутылку с кетчупом между нами.
— Прости за то, что произошло раньше. За поцелуй.