Мама вернулась домой из своей поездки в церковь и, увидев, что дети счастливы и процветают, поручила мне присматривать за ними до конца дня, чтобы она могла помочь папе завершить подготовку к похоронам.
Я была рада помочь, предпочитая провести день с улыбающимися детьми дню, чем страшась завтрашнего. Но, черт возьми, я была в отчаянии.
— Как мама делает это каждый день? — спросила я.
— Черт меня побери, если я знаю. — Он сидел рядом со мной и наблюдал за своими детьми во дворе. Колин оставался ночевать у родителей Грэма, и они уже забрали его. — Ты хорошо ладишь с ними.
— Не говори так удивленно, — пробормотала я.
Он ухмыльнулся.
— Слышал, ты сегодня разговаривала с Бруклин.
— Она уже настучала? Между прочим, я пыталась быть милой. Но она ненавидит меня, и это не изменится.
— Она не ненавидит тебя. Но ты же знаешь, как она относится к папе.
— Да.
Бруклин была папиной дочкой. Она обожала его, и когда приходило время выбирать, на чьей она стороне, она всегда выбирала его.
— Папа разозлился, когда ты ушла, — сказал Уокер. — Бруклин так и не поняла, что он злился не на тебя, а на себя.
— О, думаю, на меня он тоже злится.
— Сначала. Та ссора была ужасной, и ты, по сути, послала его подальше, когда исчезла. Боже, Куинн, ты попросила Грэма отвезти тебя в аэропорт. Ты не оставила записки и не попрощалась. Они даже не знали, куда ты уехала.
Я съежилась.
— Признаю, это было плохо.
— Да. Но папа не справился с этим. Он провел много лет, сожалея о том, как все обернулось.
— Для меня это новость.
— Он не знает, что с тобой делать. Папа так хорошо ладит с людьми, но с тобой он так и не разобрался.
— И вместо того, чтобы попытаться, он отрекся от меня.
Ты мне не дочь.
Это было одно из его высказываний, которое я никогда не забуду.
Я крепко сжимала в памяти эти слова каждый раз, когда в течение года писала песню. Каждая капля боли, которую я испытывала от этого предложения, была вложена в мою музыку.
— Он изменился, — мягко сказал Уокер.
— Так все говорят. — Но звонил ли папа? Извинился ли он? Нет. В тот момент я даже не хотела извинений. Я просто хотела, чтобы меня принимали такой, какая я есть. — Это больше не имеет значения. Может быть, прошло так много лет, что лучше забыть и двигаться дальше.
— Что ж, когда ты будешь двигаться дальше, — Уокер встал со стула, — не забывай, что есть те, кто всегда будет рядом с тобой.
Я посмотрела на своего брата.
— Мне жаль, что я не звонила тебе чаще.
— А мне жаль, что я не пришел ни на одно из твоих выступлений. Улица с двусторонним движением, Куинн. Это не только твоя вина.
— Спасибо.
— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросил он. — Если ты захочешь выбраться из дома, в «Иглз» в центре города играет группа, которая тебе, вероятно, понравится.
— Не знаю. — Провести вечер вдали от дома, от неловкой тишины, которая всегда воцарялась, когда дома были только мама, папа и я, — это звучало чудесно. — Завтра похороны Нэн, и я не знаю, стоит ли мне…
— Скажи им, что останешься у меня.
— Ты что, поощряешь меня лгать нашим родителям?
Он хитро улыбнулся мне.
— Это было бы не в первый раз.
Уокер всегда был тем, кто прикрывал нас с Грэмом. По вечерам, когда нам нужно было проводить больше времени вместе, по выходным, когда мы отправлялись в поход в горы, Уокер всегда утверждал, что тоже был там. Он был третьим лишним, который исчезал, чтобы провести ночь с любой девушкой, с которой встречался.
— Думаю, я так и поступлю. — Мне бы не помешало провести пару часов вне этого дома, заняться любимым делом и отвлечься от того, что должно было произойти завтра.
— Не могу дождаться, чтобы услышать, что ты думаешь об этой группе. Они мои любимые.
— Твои любимые? Прости?
— Не считая «Хаш Нот».
Я улыбнулась.
— Так-то лучше.
Он улыбнулся в ответ, и я поняла это прямо там, на кухне моих родителей, я не потеряю своего брата. Мне лучше остаться в его жизни. Познакомиться с его детьми и женой.
На этот раз я справлюсь лучше.
Уокер был проклятым лжецом. Сраным ублюдком.
Конечно, та группа была его любимой.
Грэм был солистом.
Я закрыла рот от изумления и моргнула, сидя за темным угловым столиком, который заняла на весь сегодняшний вечер.
После ужина с родителями я придумала несколько оправданий, сказав, что хочу немного осмотреть Бозмен и что могу задержаться допоздна. Я решила не использовать фальшивое приглашение Уокера и вместо этого объясниться расплывчато.