Блядство. Я оторвался от ее губ, тяжело дыша и пытаясь сфокусировать взгляд на окружающем мире. Затем я оглянулся, ища источник шума.
Это был Тим, парень, который возглавлял группу и был нашим басистом.
— Прости. — Он поднял руки. — Ты вернешься?
Я приподнял бровь.
— Ну да, верно. Круто. Кажется, я видел там Кейли. Пойду узнаю, не хочет ли она выступить сегодня вечером. — Он отступил на шаг, его взгляд остановился на раскрасневшемся лице Куинн. — О, привет. Я твой большой поклонник. Я был на вашем концерте в Денвере два года назад, и это было потрясающе. То соло, которое ты сыграла на «Сайлант Райат» было, пожалуй, лучшим соло на ударных, которое я когда-либо…
— Тим, — рявкнул я.
— О, черт. Извини. — Он развернулся, сделал шаг, но тут же повернулся снова. — Не знаю, надолго ли ты здесь, но если хочешь поиграть, я превратил свой гараж в студию.
Куинн тихо рассмеялась.
— Спасибо.
— Пока, Тим.
Он усмехнулся.
— Увидимся, Грэм.
Я повернулся к Куинн, ожидая увидеть в ее глазах чувство вины, как тогда, когда мы поцеловались в церкви. Она могла оттолкнуть меня в любую секунду. Но на ее губах играла улыбка, а руки обнимали меня так же крепко, как и всегда.
Я подождал, пока звук шагов Тима не затих, прежде чем снова прижаться губами к ее губам. Принимая. Поклоняясь. Этот поцелуй не был таким неистовым и торопливым, как предыдущий, но, черт возьми, он был горячим. Он был глубоким и всепоглощающим. Это была прелюдия к поцелую, который продлится всю ночь.
Куинн отстранилась, ее руки еще крепче обхватили мои плечи. Ее пальцы играли с прядями волос у меня на шее, когда она прошептала:
— Отвези меня домой.
— К кому?
— К себе? — спросила она, затаив дыхание. — Отведи меня в свою постель.
Блять. Да. Я оттащил ее от стены, переместив захват так, чтобы одна рука была у нее под задницей, чтобы она не пыталась опустить ноги на бетон. Я ни за что не отпущу ее и не рискну оставить ее. Она была со мной. Прямо сейчас она была моей Куинн.
Если она не попросит меня отпустить ее словами, я не стану рисковать тем, что она сбежит.
Я провел нас за угол, обогнул квартал, чтобы зайти за бар. В переулке было темно и тихо, если не считать пары, проскользнувшей в «Иглз» через задний вход.
Дверь бара открылась, и в ночи послышался голос Кейли.
— Кто это? — спросила Куинн, извиваясь, чтобы ее отпустили.
Я шлепнул ее по заднице, чтобы она перестала это делать.
— Это Кейли. В группе играет около десяти человек. Тим — наш постоянный участник. Как и Клайд, наш барабанщик. Все остальные сменяют друг друга, так что мы не привязаны к группе каждые выходные.
Слава богу, Кейли была здесь сегодня вечером. Даже если бы ее не было, я бы ушел с Куинн. Но, по крайней мере, таким образом никто не заставил бы Тима петь, так как он предпочитал играть без микрофона перед лицом.
— А-а-а. — Куинн пошевелила бедрами и высвободила ноги из-за моей спины. Я снова шлепнул ее по заднице, чем заслужил неодобрительный взгляд. — Ты собираешься меня отпустить?
— Нет.
— Я умею ходить.
— Раньше тебе нравилось, когда я носил тебя на руках.
На ее лице промелькнуло выражение легкой боли, но в то же время задумчивости, как будто она вспомнила что-то горько-сладкое.
Может, она думала о тех временах, когда я брал ее на руки и носил от своего шкафчика к классу на урок алгебры. Раньше это приводило ее в полное замешательство и вызывало истерический смех, но она никогда не сопротивлялась. Она только утыкалась лицом мне в шею и делала вид, что не шутит, когда ругала меня.
Потом были времена, когда она засыпала на диване, пока мы смотрели фильм. Я носил ее на руках из родительского дома в ее собственный и, укладывая в постель, целовал в лоб.
Те времена были невинными и веселыми.
Это был секс, чистый и дикий.
Я поцеловал ее в уголок рта, показывая разницу. Я лизнул ее язык, когда он скользнул по нижней губе.
— Грэм, — прошептала она, когда ее ноги снова поднялись к моим бедрам.
Вожделение и голод в ее взгляде подстегнули меня, и я ускорил шаг, когда мы дошли до угла парковки.
Мой дом был всего в десяти кварталах отсюда, дорога займет у нас несколько минут, но, черт возьми, я не был уверен, что готов ждать. Не тогда, когда она припала губами к моей шее и проложила дорожку влажных поцелуев вверх и вдоль линии моего подбородка.
— Если ты сейчас же не остановишься, мы никогда не выберемся из моего грузовика, — предупредил я.
Она откинулась назад, одарив меня лукавой улыбкой.
— Раньше тебе нравилось, когда мы не могли выбраться из твоего грузовика.