Но это был Грэм. И Колин. И в некотором смысле… Нэн.
Она привела меня домой, и на этой неделе я похоронила несколько старых призраков.
Я уезжала в понедельник, но впервые за всю неделю мои пятки не горели огнем.
Я уеду.
Но, может быть, на этот раз я оглянусь назад.
Глава 14
Куинн
— Как спалось? — спросила мама, когда я налила себе утреннюю чашку кофе.
— Хорошо. А тебе?
— Как убитой, — сказала она, прибираясь на кухне. — Я была без сил.
Когда я вчера вечером вернулась домой от Грэма, она почти спала рядом с папой на диване. Телевизор был включен, звук был приглушен, и по нему показывали черно-белую классическую передачу с AMC — любимого папиного канала.
Никто из них не упомянул о моем исчезновении с церемонии похорон. Либо они слишком устали, чтобы разговаривать, либо им было просто все равно.
— Извини, я вчера рано улизнула.
— О, все в порядке. У нас было много помощников, чтобы облегчить работу. Наш холодильник забит остатками еды, и мне не придется готовить целую неделю. И это только треть. Остальное я отправила домой с Уокером и Бруклин.
— Это была прекрасная служба.
— Так оно и было. — Она кивнула. — Твоя песня была… прекрасна. Правда.
У меня потеплело на сердце. Прошло много времени с тех пор, как мама в последний раз хвалила мою музыку. Когда-то я жила ради ее похвалы, когда садилась за пианино.
— Спасибо, мама.
— Ты намного превзошла все, чему я тебя научила. Прости, что у меня не было возможности познакомиться с твоими друзьями.
— Ты была занята. — И я не ожидала, что вчера кто-нибудь найдет время посидеть с Джонасом и Итаном. — Может быть, в другой раз. Может быть, ты могла бы прийти на шоу.
— Это было бы здорово.
Не «да». Даже не «возможно». «Было бы здорово» — замаскированная уловка, которую большинство восприняло бы как согласие, хотя на самом деле это было «нет».
— Они все еще здесь? Твои друзья? — спросила она.
— Нет, Джонас и Итан, — я подчеркнула их имена, поскольку она не спрашивала, а мне не нравилось, что их относят к категории обычных друзей, — улетели вчера. Они прилетели только на службу.
— Ааа. — Она наморщила лоб, вероятно, пытаясь сообразить, где я провела свой день, если не была с ними. Я благодарила ее за то, что она не спросила. Она изо всех сил старалась не забывать, что я взрослая.
— Я обещала Колину дать урок игры на барабанах, — сказала я ей. — Он удивительный ребенок.
— Ты была у Грэма?
Она как-то слишком угрожающе произнесла его имя. Тот же настороженный тон, который я слышала каждый день в старших классах.
Мама любила меня. Мама любила Грэма. Но мама всегда нервничала и скептически относилась к нашей с Грэмом любви.
Я кивнула.
— Да. Они сжалились надо мной и позволили мне остаться, заказали китайскую еду на вынос.
— Хорошо. Это хорошо.
Звучало это не очень хорошо.
— Колин прирожденный барабанщик.
— Он прирожденный музыкант практически во всем, — сказала она. — В этом плане он напоминает мне Грэма.
— Я и сама подумала о том же. — Не мог бы Колин что-нибудь сделать с барабанами? Будет ли он практиковать то, чему я его научила? Я просила его позвонить мне, если у него возникнут проблемы, но сомневалась, что получу от него весточку. Отказ Грэма, хотя и вежливый, был окончательным.
Он не хотел, чтобы я звонила Колину, но что, если я навещу его? Прогонит он меня, если я буду здесь, в Бозмене? Часто приезжать я не смогу, но раз в пару лет это было возможно. Я бы прилетала повидаться с родителями, братьями и сестрами, племянницей и племянниками. А потом еще и с Колином.
— Я тут подумала, а что, если я приеду домой на Рождество? Ты не против?
Мама моргнула.
— В самом деле? Конечно! Мы были бы рады видеть тебя у себя.
Возможно, мне придется взять с собой Никсона. Обычно мы проводили праздники вместе — Никсон, Джонас и я. Было много рождественских праздников и Дней благодарения, на которых мы были в разъездах, либо на концерте, либо по пути на него. Те несколько раз, когда у нас выпадали свободные дни на праздники, мы тихо собирались в Сиэтле.
Теперь, когда у Джонаса появилась своя семья, нам пришлось изменить традицию.
— Папа уже ушел? — спросила я.
— Ты же знаешь, какой он по утрам в воскресенье.
Да, знаю. Потому что, хотя многое изменилось, кое-что никогда не изменится. Папа, скорее всего, просыпался в четыре, чтобы успеть в церковь до рассвета. Он в последний раз репетировал свою проповедь, прежде чем отправиться в свой кабинет выпить кофе. Затем он суетился вокруг, заговаривая со всеми, кому на этой неделе требовалось сказать пару лишних слов.