— Нет. — Я скрестила пальцы.
Он улыбнулся, но улыбка исчезла, когда он заметил мою руку.
— Ты отстой.
— Я просто шучу. — Я хихикнула. — Он хорош, но ты лучше.
— Как скажешь.
— Ты скучал по мне?
— Немного. — Его рука снова обняла меня, и я прижалась к нему.
Это было еще одно невинное объятие, стопроцентно платоническое, но в этот самый момент Грэм снова оглянулся.
Черт возьми.
Я оттолкнула Никсона в сторону.
— Хм, — промычал Никсон, когда Грэм направился к выходу с гитарой в руке. — Мне следовало остаться в Монтане. У меня такое чувство, что я пропустил интересную неделю.
— Она была интересной, но теперь все кончено.
Никсон был здесь, предположительно, на самолете. Завтра был понедельник.
Пора было возвращаться домой.
— Итак, у тебя все готово к завтрашнему дню? — спросил он.
— Да. Во сколько ты хочешь вылететь?
— Не слишком рано. Я прилетел вчера поздно вечером. Добираясь сюда этим утром, я чуть не умер. Почему церковная служба начинается так рано?
Я рассмеялась.
— Уже девять.
— Точно.
— Давай отправимся около полудня. — У нас будет достаточно времени, чтобы добраться до Сиэтла и устроиться. Мой диван звал меня, и я хотела заказать суши на вынос в моем любимом суши-баре и свернуться калачиком с книгой.
Дом.
Мой второй дом.
Будет странно оказаться в своей квартире после недели, проведенной в Монтане?
— Ты собираешься попрощаться? — спросил Никсон.
— С кем? С моими родителями? О. Я остановилась у них.
— Нет, дурочка. С Грэмом.
— О. — Я уставилась на дверь, за которой он исчез. — Э-э… я не знаю.
Прошлой ночью мы расстались без проблем. Разве этого было недостаточно?
Нужно было попрощаться?
Или было бы лучше сделать как в прошлый раз, и просто уйти?
Глава 15
Грэм
— Пошли, Колин! — крикнул я с края церковной игровой площадки.
— Еще пять…
— Нет. Пора идти.
Его плечи опустились, когда он, шаркая ногами, спустился по мостику между турниками и ступеньками, ведущими к горке. Другие дети вокруг него кричали и смеялись. Он слабо помахал Эвану на прощание, выпятив нижнюю губу над подбородком.
Независимо от того, как долго он играл, он хотел еще пять минут. Он был последним, кто оставался на ногах, и все равно хотел еще пять минут.
Но мне нужно было убираться отсюда.
Видеть Куинн в объятиях Никсона было невыносимо.
Я знал, что между ними что-то происходит. Я, черт возьми, так и знал. Таблоиды не зря так писали.
На протяжении многих лет их совместные фотографии были трогательными. На них они обнимались. Смеялись. На одной они держались за руки, и это так меня обеспокоило, что я решил отписаться от Куинн.
Я не мог наблюдать за этим в социальных сетях.
В моей собственной церкви это определенно было слишком.
Еще один день.
Завтра она уедет. Жизнь вернется в нормальное русло. Теперь, когда она вернулась, у меня будет больше шансов двигаться дальше.
Все эти годы, все эти часы, которые я провел, думая о ней… пришло время забыть.
Я мог бы отослать ее и быть благодарным за то, что она произвела положительное впечатление на моего ребенка. Вчера днем, когда она играла с Колином, я наблюдал и слушал. Когда я застал ее сидящей на полу в комнате Колина и читающей ему книгу, это зрелище чуть не поставило меня на колени.
Потому что на одну отчаянную, полную надежды секунду я позволил себе задуматься, как было бы невероятно, если бы это было навсегда. Я представлял себе Куинн в роли матери Колина.
Но ему не нужна была мать. Определенно, не такая, которая проводит свою жизнь в разъездах, не стесняется игнорировать свою семью и не против того, чтобы быть между двумя мужчинами.
У нее был секс со мной.
Со мной.
И вот она стоит, прижавшись к Никсону.
Ушла ли она к нему после того, как покинула мой дом прошлой ночью? Чтоб меня. Ревность — страшная штука.
— Нам обязательно идти? — Подойдя ко мне, спросил Колин с мольбой в глазах.
— Да. На следующей неделе ты сможешь поиграть подольше. — Я положил руку ему на плечо и повел его к парковке. Я оставил свою гитару в подвале церкви. Ключи были у меня в руке. Я даже не удосужился попрощаться с родителями. — Может, нам стоит сегодня сделать что-нибудь особенное? Только мы вдвоем?
— Например, что? — спросил он, когда я открыл заднюю дверцу своего пикапа.
— Запрыгивай и пристегнись. Потом мы поговорим об этом.
Из церкви уже шел непрерывный поток людей, и мы влились в поток машин.