В этом доме было полно лжецов. Ну, и один назойливый человек.
Моя мать.
Я бросил чемодан Куинн на пол и прошел мимо гостиной в заднюю часть дома, где на кухне и в примыкающей к ней столовой было полно народу. Дверь во внутренний дворик была открыта, и папа готовил гриль.
— О, Грэм. — Мама улыбнулась, когда заметила меня, затем ее взгляд метнулся за мое плечо. — Где Куи-Куинн?
В комнате воцарилась тишина, и все взгляды устремились в мою сторону, мимо меня, туда, где стояла Куинн.
— Привет. — Она подняла руку и неловко улыбнулась.
Никто не пошевелился.
Рука Куинн повисла в воздухе, и все уставились на нее. Улыбка на ее лице угасла, секунды тянулись, как часы.
Похоже, я был не единственным, кто не был готов к сегодняшней встрече.
Я прочистил горло, и в зале началось оживление.
— Добро пожаловать домой. — Мать Куинн, Руби, пролетела через кухню, отбросила полотенце в сторону и заключила Куинн в крепкие объятия. — Ты выглядишь… — Руби отпустила Куинн, и на ее лице промелькнуло сожаление. — Ты выглядишь прекрасно.
— Спасибо, мам.
Брэдли появился в коридоре рядом с Куинн. Его глаза были стеклянными, как будто он вышел, чтобы поплакать о своей матери в одиночестве.
— Привет, папа. — Куинн повторила ее неловкий жест.
— Куинн, — голос Брэдли был хриплым и грубым, когда он оглядел ее с головы до ног, словно не веря, что она действительно стоит здесь.
Точно так же, как я в аэропорту.
— Мне жаль по поводу Нэн, — прошептала Куинн.
— Она в лучшем месте. — Брэдли замешкался на шаг, потом еще на один, прежде чем заключить Куинн в крепкие объятия.
Руби вытерла глаза и положила руки им на плечи.
Это был приватный момент, встреча, для которой не нужны были зрители. Почему мы здесь оказались? Я бросил хмурый взгляд на маму.
Она пожала плечами и направилась к Куинн, ожидая, пока Брэдли и Руби отпустят ее. Затем она крепко обняла ее.
— Ты выглядишь такой красивой. Совсем взрослой. И это кольцо в носу такое милое.
Я заставил себя отвести взгляд от носика пуговкой Куинн. «Милое» было не то слово. Сексуальное. Заманчивое. Именно такими словами можно было описать крошечное серебряное колечко в левой ноздре Куинн.
Когда она сделала пирсинг? До или после телефонного звонка, который разбил мне сердце?
Это кольцо в носу должно было стать моим напоминанием. Мне не хотелось попадать в поле зрения Куинн. Я уже был там, сделал это. Она была уже не той девушкой, которую я знал. Ей больше не восемнадцать. Она не была идеальна во всех отношениях. Ну и что, что она стала еще красивее?
Моей Куинн больше не было. Это была та Куинн, которую я видел по телевизору.
Незнакомка.
И я был вынужден наблюдать за ее преображением издалека.
В молодости я мечтал, что Куинн будет рядом со мной. Мы разделяли наивную мечту о том, что влюбленные старшеклассники смогут состариться вместе.
Когда юношеская мягкость ее лица сменилась бы женственной грацией, я должен был сидеть в первом ряду и наблюдать за ней через зеркало в общей ванной комнате. Когда ее волосы начали бы доходить до поясницы, я должен был быть тем мужчиной, который мог бы поиграться с их концами. Когда ее тело напряглось бы, когда она стала такой гибкой женщиной, она должна была оказаться в моей постели.
«Наивный» — этого слова было недостаточно.
— Привет, милый. — Мама привстала на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку.
— Все были слишком заняты, чтобы забрать ее, да?
— Мы были заняты. В церкви все закончилось раньше, чем ожидалось.
— Ага, — невозмутимо ответил я, обводя рукой комнату. — А это?
— Руби подумала, что было бы проще, эм… ну, ты знаешь, — Куинн, — если бы была какая-нибудь активность. И она подумала, что Брэдли, возможно, захочет, чтобы сегодня все собрались вместе.
Брэдли читал проповедь этим утром, несмотря на то, что его матери не было на ее обычном месте. Он спотыкался в нескольких местах, но в основном сохранял самообладание. Я не удивился, увидев его за кафедрой, потому что он был человеком, который черпал силу в других, особенно в своих друзьях и семье.
Или, может быть, он придавал нам сил, когда мы в этом нуждались.
Он потерял свою мать, но мы все потеряли Нэн.
Как он все еще держался на ногах? Моя мать сводила меня с ума своим вмешательством, докучливостью и постоянным вторжением в мою личную жизнь, но, если бы я потерял ее, я был бы разбит вдребезги.