— Хорошо. — Я подождала, пока она отложит свои принадлежности в сторону и достанет из сумочки список. Раздел «Офис» состоял из десяти страниц. Вооружившись маркером, коробками и скотчем, я направилась через весь дом в офис.
На стенах прихожей висели знакомые рамки, хотя фотографии внутри изменились. Вместо моих фотографий с братьями и сестрами, на большинстве из них были правнуки Нэн. Школьные фотографии. Семейные снимки. На одном были даже Грэм и Колин.
Дверь в кабинет была закрыта, и я осторожно протиснулась внутрь, опасаясь, как бы не впустить в помещение свежий воздух. Сознавая, что вот-вот нарушу спокойствие в комнате. В лучах света, падавшего из дальнего окна, плавали пылинки.
Я подошла к письменному столу и села в кресло Нэн, опустив плечи. В одном углу была свадебная фотография мамы и папы. На другом — фотография бабушки и дедушки, сделанная несколько десятилетий назад. Между ними были фотографии Уокера и Минди, и Бруклин и Пита.
Четыре свадебные фотографии.
Если я когда-нибудь выйду замуж, моя к ним не присоединиться.
— Уф. — Я опустила голову. С чего начать? Мне казалось неправильным шарить по кабинету, но звуки открываемых кухонных шкафчиков и бросаемых в коробки вещей эхом разносились по коридору.
Бруклин была бы только рада отругать меня, если бы я не справилась с этим заданием, поэтому я выдвинула ящик и обнаружила аккуратно сложенные в ряд ручки. Я просмотрела список, просматривая каждую страницу. Никаких упоминаний о ручках.
Я выдвигала ящик за ящиком, отделяя предметы для пожертвований или выбрасывая их в мусорную корзину. Все, что было указано в списке, было отложено для того, кому оно предназначалось. Линейка, степлер, моток резинок и брошенная скрепка были отправлены на благотворительность. Наполовину использованный блокнот Нэн можно было бы выбросить, но я решила сохранить его.
От ее аккуратного почерка у меня сжалось сердце, и я провела пальцем по строчкам. На каждой странице был список дел. У Нэн не было ежедневника, только блокнот на спиральке с датой, указанной в правом верхнем углу. Пункты на странице были перечислены рядом с флажками, и все они были помечены галочкой.
За исключением последней страницы.
На «сходить в продуктовый магазин» и «обрезать розовый куст» не было пометок, потому что той ночью она умерла.
У меня снова защипало в носу, и я передумала, выбросив блокнот в мусорную корзину.
К тому времени, как я закончила со столом и книжными полками, я заполнила три коробки. Еще пять я собрала, когда закончила со шкафом и картотекой. Без фотографий в рамках и книг комната выглядела пустой. Коробки на столе выглядели уныло.
Когда я нырнула в последний ящик картотеки, в списке оставался только один пункт.
Письма (картотека, нижний ящик) — Куинн
Помимо нескольких книг, это была единственная вещь в списке, где стояло мое имя. Я обнаружила, что они были перевязаны двумя лентами. Уголки конвертов были потрепаны, а бумага из белой выцвела и стала кремовой.
Я развязала ленты, вынула первый и перевернула его.
Письмо было адресовано Нэн на ее девичью фамилию. Отправителем была государственная база в Германии. Они, должно быть, были от моего дедушки. Почему она хотела, чтобы они были у меня? Разве папа не хотел бы получить их?
Страницы внутри легко раскрылись, и я осторожно развернула их, просматривая слова. Как я и предполагала, это было письмо от моего деда. В начале были любезности, упоминание о погоде и о том, как он скучал по ней. Оно было датировано 1943 годом.
Он написал это ей, когда был на войне. Они еще не были женаты, но он писал ей так, как будто были. Письмо было не слишком милым, а скорее деловым отчетом о том, что он делал. Он расспрашивал ее о друзьях и о том, закончила ли она вышивать.
Это было мило. Веяло любовью. Я подозревала, что остальные будут такими же. Так почему же она оставила их мне?
Я перевернула последнюю страницу, чтобы посмотреть, не написано ли что-нибудь еще на обратной стороне после того, как дедушка поставил свою подпись, и у меня упало сердце.
На обороте было стихотворение.
Нет, не стихотворение.
Текст песни.
Он написал для нее песню. Внизу была нотная строка, нарисованная от руки, с карандашными пометками. Я промурлыкала короткий припев и пожалела, что больше не было ничего. Это было красиво, но незавершенно.
Я полезла за другим письмом, вытащила страницы из конверта, но пропустила его содержание. Как и в случае с первым, на обороте последней страницы был текст. Он кое-что изменил. Сделал припев более длинным.