Глянцевая черная поверхность моего концертного рояля «Сатэйр» блестела. Независимо от того, была я здесь или нет, я наняла бригаду для еженедельной уборки пентхауса, и у них была специальная полировка для инструментов в этой комнате, моих сокровищ.
Мои пальцы заскользили по клавишам, и я поставила кружку на пол, чтобы не оставить кофейное кольцо на пианино. Затем я закрыла глаза и заиграла, не беспокоясь о Никсоне на другом конце квартиры, который, скорее всего, отключился.
Песня за песней, я позволяла музыке проникать в пустоту. Она проникала в мое сердце, и когда ноты перешли к новой песне, песне моего дедушки, слезы потекли по моему лицу.
Все было неправильно. Но почему? Я была здесь, не так ли? Я жила в пентхаусе, который всегда обожала и который, как мне казалось, идеально мне подходил. Наконец-то я начала работать над альбомом, и музыка была многообещающей.
— Так какого хрена я плачу? — Я яростно вытерла глаза.
— Потому что все меняется.
Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я ахнула, обернулась и увидела Никсона, прислонившегося к двери.
— Ты напугал меня.
— Прости. — Он прошелся по комнате, засунув руки в карманы.
Его волосы были влажными, и он сам переоделся в спортивные штаны. В комнате для гостей было много всего, потому что было много вечеров, когда Джонас, Никс и я развлекались, и было уже поздно, так что ребята ночевали здесь. У каждого из них была своя одежда.
Когда Никс сел рядом со мной на скамейку, я демонстративно принюхалась к нему.
— Намного лучше.
Он рассмеялся и положил руки на клавиши. Он не был так хорош в игре на фортепиано, как я, в основном он играл на гитаре, но при необходимости мог продраться сквозь песню.
— Что ты играла?
— Кое-что новое, — сказала я ему, а затем рассказала о письмах Нэн и песне моего дедушки.
— Спой ее для меня, — сказал он, вставая со скамейки, чтобы взять акустическую гитару из угла. Я оставила эту гитару здесь для него и Джонаса. С клавишами и барабанами проблем не было, но я давным-давно бросила осваивать гитару.
Когда я начала играть, Никс уселся на один из табуретов в комнате и на втором припеве присоединился ко мне, играя до тех пор, пока последняя нота эхом не разнеслась по комнате.
Я выдержала его пристальный взгляд, мое сердце забилось где-то в горле, надеясь, что ему понравилось.
— Ну?
— Ну, черт возьми. Это было потрясающе.
Слава богу. Если бы песня не понравилась Никсу, он помог бы мне ее продать.
— Тексты — это дело Джонаса, но я хочу показать это ему и Харви.
— Они съедят ее. И не оставят крошек.
— Ты так думаешь?
Он кивнул.
— Особенно, когда ты согласишься спеть ее.
— Что? Нет. Джонас может спеть ее.
— Это твоя песня, Куинн. Часть того, что делает ее такой мощной, — это ты.
Могу ли я спеть ее? Трепет от возможности пробежал по моим венам.
— Не испортит ли альбом добавление женского вокала?
Никсон ухмыльнулся.
— Нет, если мы построим альбом на этом.
Я пробежала рукой по клавишам, заполняя комнату случайной цепочкой заметок, и вздохнула.
— У меня есть еще три наброска, которые мне очень нравятся в данный момент. А у тебя?
— Один. — Он встал и отложил гитару в сторону, затем подошел к окну. — И это дерьмо.
Я встала и присоединилась к нему у окна, наблюдая за улицей внизу, за людьми, снующими по тротуарам, и машинами, курсирующими по улицам. У Никсона, как и у меня, никогда не было проблем с музыкой.
— Что не так? Что я могу сделать?
— Ничего. Со мной все будет в порядке.
— Будет ли?
— А с тобой?
— Мы говорим не обо мне, Никс.
Он вздернул подбородок.
— Может, нам стоит поговорить о тебе. Почему ты здесь? Что ты делаешь?
— Эм… я здесь живу.
— Ты знаешь, что я имею в виду. — Он приподнял бровь, и у меня внутри все сжалось. Да, я поняла, что он имел в виду. — Я видел тебя с Грэмом. Ты смотришь на него так, что всем нам хочется иметь что-нибудь хотя бы вполовину такое же сильное. Так что же произошло?
Я вздохнула.
— Мы покончили с этим. Он не хочет такого образа жизни, а я… я не собираюсь уходить из группы. Поэтому, мы расстались. Это к лучшему.
— Вау. — Он усмехнулся. — Жестоко. Ты вышвырнула беднягу, прежде чем у него появился шанс.
— Прости? — Я сердито посмотрела на него, толкая в плечо. — Я его не выгоняла. Мы договорились об этом. Вместе. У него есть сын. Такой образ жизни — путешествия, расписание — не отличается постоянством. У них все хорошо, и не нужно, чтобы я что-то усложняла.