- Как думаешь, Коля и правда ничего не помнит? - задала вопрос Вера.
- Не знаю. - Саша слегка пожал плечами.
Вера подняла лицо, пытаясь в лунном свете вглядеться в Сашины глаза.
- Может, сделал какую-то дурь и теперь сказать стрёмно, - начал Саша, обнимая Веру, перебирая пальцами её волосы. - Ты из-за этого такая?
Вера молчала. «Из-за Зубра и из-за Аллы. Да чего себе врать? Из-за этого места тоже», - размышляла Вера, вспоминая первую ночь, странный сон и дурное предчувствие.
- Да брось. Зубр - тот ещё кадр. Помнишь, как он студак потерял перед зачётом? А как аспирантку за первокурсницу принял? За него переживать - неблагодарное дело. У Натальи Борисовны, наверное, седых волос прибавилось. Спорим, в следующем году она его в архив отправит или с пионерами возиться. Хотя нет, к пионерам ему нельзя, - со смешком проговорил Саша.
Вера выдавила улыбку. Саша взял в свои ладони её лицо, притянул, поцеловал. Вера ответила на поцелуй, стараясь отыскать вчерашнюю лёгкость и беззаботность. Не получалось. Ей хотелось, чтобы он остался, защищал её и охранял. Но сегодня Алла не дежурит. К тому же Вера хотела поговорить с подругой наедине.
- Ладно, иди. Сладких снов. - Саша выпустил Веру из объятий.
- И тебе сладких снов.
В палатке Вера включила фонарик и аккуратным убористым почерком записала всё, что произошло за день. Она писала долго и сосредоточенно, стараясь не упустить деталей произошедшего. Алла всё не шла спать. Вера выключила фонарик, легла и, чтобы отвлечься от дурных мыслей, стала представлять, как поедет с Сашей в деревню, как они будут смотреть на звёзды. В воображении Веры, не видевшей никогда звездопад Персеиды, кометы стремительно проносились по чёрному небосклону. Яркие образы сменяли друг друга, и Вера не заметила, как задремала.
Веру разбудили шорохи и звуки шагов. В темноте палатки она была одна. Алла так и не пришла. Её вещи лежали нетронутыми с того вечера, как та ушла на дежурство. Вера прислушалась. Снаружи кто-то громко дышал. Неясная тень, отделённая брезентом палатки, зашевелилась.
- Кто здесь? - тихо произнесла Вера.
Внутри у неё всё заледенело. Вера поднялась, села, включила фонарик. Яркий свет прорезал удушливую темноту. Крохотное пространство озарилось тёплым, жёлтым светом. Вера, не отрываясь, смотрела на тонкую щель в брезенте, завешенную самодельной москитной сеткой. Она каждой клеточкой тела ощущала, будто кто-то сидит возле неё по ту сторону палатки. Свет фонаря пугал ещё больше, будто делал Веру более заметной для того, кто находился снаружи. Девушка потушила фонарик. За тонкой тканью, прямо у плеча, прозвучал шёпот:
- Вера-а-а.
Неожиданно ладонь заскользила по палатке снаружи, прямо возле Вериного лица.
- Вера-а-а, - громче повторил Аллин голос.
Вера подскочила, сжалась в центре палатки.
- Не смешно! Сдурела, что ли? - закричала она.
Алла засмеялась глухо и неестественно, словно закашлялась.
- Вера, выходи ко мне, - попросила Алла.
- Что за игры? Ложись спать, - недовольно сказала Вера.
На пару секунд воцарилась тишина.
После паузы Алла спросила:
- Можно мне войти?
Вера остолбенела. Сами собой по рукам побежали мурашки.
- Заходи, - проговорила Вера, инстинктивно понимая, что совершает какую-то ошибку.
«Алла пришла спать в свою палатку», - успокаивала она себя.
Гулко билось сердце так, что у Веры стучало в висках. Алла с нечеловеческой пластикой полезла в палатку, будто паук, подбирающийся к жертве. Подбородок её был измазан чем-то бурым, в темноте не рассмотреть. Мертвенно-бледное лицо без какого-либо выражения пугало. Рыжие волосы выбились из пучка и торчали во все стороны. Абсолютно чёрные глаза вперились в Веру. А та вдруг осознала, что это не Алла, словно кто-то другой натянул на себя её личину. Сознание Веры завопило от ужаса, но звуки не вырывались наружу. От страха стиснуло горло. Вера только и могла, что со свистом втягивать воздух. Алла протиснулась в палатку по плечи и точно наткнулась на невидимую стену, зашипела, отпрыгнула назад. Упали брезентовые шторки, заколыхалась москитная сетка. Вера слышала только своё дыхание. Набатом стучало в висках. Тело обдало жаром. Веру затрясло. Она не могла унять дрожь и только щипала себя до синяков. Проснуться от кошмара не получалось.
Стенки палатки по очереди шевелились. Вера замерла, боясь сделать лишнее движение. Разум её словно отключился, будучи не в силах интерпретировать происходящее, а чувства обострились.
– Алла, ты там? – дрожащим голосом спросила Вера.
– Вер, ты должна выйти из палатки. Мы же подруги, помнишь?
Вера так закостенела от страха, что даже пожелай она выйти, не смогла бы пошевелиться.
– Правду прабабка говорила. Произнесённое слово обретает силу, – со смешком выдала Алла.
«Я и палатку нашу заговорила», – всплыло воспоминание.
– Выходи, тебе понравится, – уговаривала Алла.
Вера молчала, обострившимся слухом внимая каждому слову.
«Алкин подбородок измазан. Чем? Кровью? – с содроганием думала она. В воображении перед собой Вера видела чёрные глаза без зрачков и белков. – Показалось?»
– Вера, вот увидишь, это чудеснее из всего, что может быть. Выходи! – продолжала Алла. – Ты всё поймёшь. Тебе же лучше будет.
Голос её, лишённый привычных интонаций, звучал холодно и жутко.
Палатка так сжалась вокруг Веры, что ей стало тяжело дышать.
– Что с тобой случилось? – выдавила Вера.
– Я обрела цель и смысл существования, – глухо ответила Алла.
– Бессмыслица какая-то.
– Говорю же, выходи и узнаешь, – не унималась Алла.
– Что тебе от меня надо? – Вера всхлипнула.
– Вера, ты что, глупая? Просто хочу, чтобы мы были подругами, – сказала Алла.
И Вере захотелось, чтобы увиденное оказалось игрой воображения.
Алла уговаривала Веру ещё какое-то время то ласково, то зло. Изредка она теребила палатку, будто пытаясь разрушить ненадёжное укрытие. Потом всё стихло. Вера сидела, обняв колени и раскачиваясь из стороны в сторону, как сумасшедшая.
Понемногу сквозь панику к Вере возвращался разум. Она, как могла, пыталась объяснить самой себе, что случилось. «Алла странно, неестественно двигалась, говорила не своим голосом. А чёрные глаза и бурые пятна на мертвенно-бледном лице? Неужели кровь? Она не может войти без приглашения. Почему?»
Вера закрыла лицо руками, потом принялась тереть виски. А после стала снова щипать себя. Было больно.
«Алла не заходила в палатку и утром, попросила передать ей сумку. За завтраком она была сама на себя не похожа и на раскопе тоже. Будто подменили. Алла стала … Кем?»
Страх не отпускал. Вера перестала раскачиваться, замерла и долго не решалась сдвинуться с места. Ей казалось, что даже дыхание слишком шумно вырывается из груди.
Когда первый шок прошёл, Вера развернула спальник, набросила его на себя сверху, спряталась в нём, как в домике. Включив фонарик, она взяла блокнот. Чтобы убедиться в реальности происходящего, написала пару строк, сумбурно описывая прошедший день. Вгляделась внимательно в записи. Строчки тесно лепились друг к другу, они существовали. Вера перелистнула страницы и, сама не зная зачем, стала читать дурацкую детскую считалочку, которую Алла выдавала за заговор. Она читала, пока не выучила строчки наизусть. Это действие успокоило её. Вера полистала страницы ещё и вдруг подумала про Сашу.
«Он не знает, что по лагерю бродит Алла. Кем бы она теперь ни была».
К леденящему чувству ужаса присоединился страх за Сашу.
«Куда теперь пошла Алла? И что вообще ей надо?»
Вера отложила блокнот, выключила фонарик, прислушалась. Снаружи было тихо. Преодолевая страх, высунула голову из палатки. Поляну заливал серебряный лунный свет, как в ту ночь на раскопе. Можно было разглядеть каждую ветку на соседней сосне. Алла ушла. Вокруг царила тишина, даже ветер смолк. Вера полной грудью втянула свежий ночной воздух и мысленно сказала себе: «Ну всё. Не дрейфь!»