Пока Евгений Фёдорович говорил, Профессор думал только о том, что скоро он с лёгкостью прыгнет через головы всех этих «древних». Его план вот-вот воплотится в жизнь. Теперь плевать он хотел на тайные встречи.
– Похвально. Так и сделайте, уважаемый Евгений Фёдорович, – кивнул визитёр из столицы. Тон его голоса совершенно не соответствовал сказанным словам. – Но позже. Прежде нужно разобраться с вашим беспорядком.
Борис Алексеевич медленно обошёл первого секретаря за спиной и сел прямо на край стола, напротив Профессора. Этот жест излучал угрозу.
– Ну что вы, какой беспорядок? – заискивающе поинтересовался Евгений Фёдорович.
– Иеронова нашли?
Евгений Фёдорович пожал плечами.
– Вот. Мы до сих пор не знаем, может, он передал свою кровь. Если да, то кому? Он, на минуточку, наследовал сильную кровь, – процедил Борис Алексеевич. – С восемьдесят первого ни слуху ни духу.
– Выясним, – легкомысленно ответил первый секретарь. – П-ух, для нас пять лет это что?
«По правде говоря, ни слуху ни духу не было с восьмидесятого. Но это москвичу невдомёк. Да и Иеронова никто особо не искал. Немало он доставил хлопот, устроил себе пищеблок в пионерском лагере, детишек кусал», – подумал про себя Профессор.
Такого Владислав Сергеевич себе не позволял: «Дети всё-таки».
Про так называемого отца Глеба первый секретарь благоразумно умолчал. Да он и не так интересовал москвичей, как заслуженный пенсионер регионального значения Иеронов.
– Вот, Владиславу Сергеевичу поручил разобраться. Он у нас по сложным задачкам мастак, – неожиданно сказал Евгений Фёдорович. – За это ему и повышение.
– А до этого пять лет что делали? – недовольно спросил Борис Алексеевич.
– До того другие занимались. Да ни ума ни фантазии. Сами знаете, хорошие кадры на вес золота, – проговорил первый секретарь излишне завуалированно, по мнению Профессора.
«Ага, вампиры под предводительством кучки стратилатов, ценные кадры», – иронично прокомментировал у себя в голове Владислав Сергеевич.
– И что? – Борис Алексеевич в упор глянул на Профессора.
– Работаю. Подробный отчёт будет готов в конце месяца, – спокойно сообщил Владислав Сергеевич, выдерживая взгляд древнего стратилата.
Московский стратилат посмотрел вопросительно.
– Владислав Сергеевич – у нас профессор, простите, доктор физико-математических наук, – встрял Евгений Фёдорович. – У него талант к распутыванию сложных ситуаций.
– М-м, ну а сейчас что? Я до конца месяца ждать не буду. Завтра отбываю, – напомнил Борис Алексеевич.
– Завтра? Вы же только с поезда. У нас прекрасный город. Осмотритесь, – фальшиво протянул первый секретарь.
Столичный стратилат строго глянул на него. А Владислав Сергеевич перевёл взгляд на первого секретаря вопрошающе. Тот еле уловимо моргнул, позволяя говорить. Профессор прокашлялся.
– Я считаю, Иеронов передал свою кровь. Вероятно, новообращённый стратилат его убил. Пока это лишь версия. На следующей неделе выезжаю по следу. Полагаю, новый стратилат покинул Куйбышевскую область, – проговорил Вячеслав Сергеевич, приврав только про последнее.
Профессор планировал уехать по своим делам: воплощать задуманный план.
– Быстро у вас всё завертелось. Нужно чаще приезжать, – хмыкнул Борис Алексеевич.
Профессор знал, что первому секретарю нет дела до судьбы пенсионера регионального значения. Да и новый стратилат ему безразличен, разве что он волновал его как новая угроза Куйбышевскому тайному совету.
– Борис Алексеевич, обсудим другие вопросы. Ко мне скоро люди начнут приходить, – произнёс Евгений Фёдорович.
– Я могу идти? – встрял Профессор.
– Идите, Владислав Сергеевич. Хорошего дня, – деланно вежливо сказал первый секретарь.
– Был рад знакомству, – заговорил Профессор, обращаясь к москвичу.
Тот лишь кивнул в ответ.
Владислав Сергеевич подумал, что в Куйбышеве принято придерживаться дежурных вежливых фраз. А в Москве, видимо, нет.
«Или дело в его не столь родовитой крови».
Профессор вышел из кабинета с чувством предвкушения будущего триумфа.
«Великовозрастные олухи, – подумал он. – Им и невдомёк, что скоро Владислав Сергеевич станет куда могущественнее их. Живут так долго на земле и даже думать не хотят о том, что под ногами. Первого секретаря, конечно, можно понять. Он занят управлением людьми и вампирами, заботится о благополучии Куйбышевского края. Некогда по сторонам смотреть».
В своей человеческой жизни Владислав Сергеевич любил головоломки, сложные задачки для ума. Он с детства пытался всё разобрать на части, понять, как что устроено. Его интересовал не результат, а процесс. Таким он был человеком. С тех пор изменилось многое, но не это. Долгие годы Профессор скрупулёзно собирал фольклор, систематизировал данные, анализировал, пока не нашёл то, что искал.
* * *
Владислав Сергеевич припарковал автомобиль у небольшой гостиницы. Безликая, похожая на тысячи других, разбросанных по стране, она называлась «Советская». Профессор очень устал от долгого пути за рулём.
В скромном вестибюле за стойкой регистрации сидела женщина средних лет. Её незапоминающаяся внешность словно отражала дух провинциальной гостиницы.
– Свободных комнат нет, – сказала она, не поднимая головы.
Владислав Сергеевич приблизился, положил перед её носом коробку конфет. Женщина подняла лицо, увидела сначала конфеты, а потом обратила внимание на Профессора. Взгляд её сразу переменился со скучающего на заинтересованный. Она ловким движением убрала конфеты под стол.
– Добрый вечер, – кокетливо произнесла женщина. – Я сейчас посмотрю. Может, что-нибудь и есть. Вы к нам надолго?
Профессор пожал плечами, поправил волосы небрежным жестом. Седые локоны растрепались за долгую дорогу и падали на лоб.
– Давайте на неделю зарегистрируем, – ответил он.
Администратор гостиницы жеманно заулыбалась, заёрзала на стуле. В её взгляде отчётливо читался интерес к мужчине.
Профессор и вправду производил приятное впечатление: одетый с иголочки, статный мужчина с загадочным взглядом. Он походил на стареющего киноактёра.
– Вы к нам откуда? – уточнила женщина.
– Из столицы, – соврал Профессор.
Он знал о своей привлекательности. Обычно ему это льстило, но сейчас раздражало. Ему хотелось поскорее заселиться в номер.
Администратор возилась недолго, свободная комната нашлась удивительно быстро. Владислав Сергеевич зарегистрировался по поддельным документам.
В номере первым делом Профессор плотно задёрнул шторы. Скудная обстановка навевала тоску: кровать, две тумбочки, торшер и шкаф. Стратилат опустился на скрипучий матрац и закрыл глаза.
Профессору то ли приснилась, то ли пригрезилась жена Маша. Она стояла у плиты на крошечной кухне. Тихо гудела газовая колонка. Маша перекинула русую косу через плечо. Руки её порхали то над разделочной доской, то над кипящей кастрюлькой. Ситцевый халатик на стройной фигуре делал её домашней и уютной. Она обернулась.
– Влад, подожди, ещё не готово, – сказала Маша. – Иди, не мешай, тут и так мало места.
Муж застыл в дверном проёме. Он всматривался в лицо жены, удивительно привлекательное, несмотря на первые морщинки. Она была моложе его на девять лет. Выбившиеся из косы локоны скрутились кудряшками. Маша тыльной стороной ладони убрала их с лица. Влад часто думал о том, как ему повезло, но никогда не говорил слов любви, о чём потом жалел.
– Ты чего? Помочь хочешь? – Маша хитро улыбнулась.
Он поцеловал её в пухлые губы.
– Влад, – запротестовала Маша. – Иди уже! У меня суп убежит.