После этого я несу ее обратно в комнату. Этот момент только наш, никто не может отнять его у нас, потому что он существует только для нас. Мы целуемся и касаемся друг друга, как в начале, исследуя друг друга, наслаждаясь каждым мгновением того, как мы чувствуем себя прямо сейчас. Через считанные секунды мы оба оказываемся голыми. Я никогда не устану от нее. Никогда. Сегодня ночью я хочу её всю. Я хочу попробовать ее на вкус, вдохнуть ее. Она моя, и я не отпущу ее.
Ее тело отзывается на каждое мое прикосновение, как всегда. Она выгибается навстречу мне, когда я покрываю поцелуями её тело, ее дрожь и стоны говорят, что я на правильном пути. Вечер не сложился так, как я планировал, но она сказала «да». Теперь я собираюсь показать ей, насколько сильно ее люблю. Я нежно касаюсь ее языком, и она вздрагивает от ощущений. Я занимаюсь с ней любовью ртом, пока она не достигает оргазма, извиваясь и крича мое имя между короткими вздохами. Она впивается ногтями в мои плечи, и я уверен, что истекаю кровью, и мне нравится это ощущение, как она раздирает мою кожу. Я снова нависаю над ней, и она притягивает меня ближе, чтобы поцеловать, пробуя себя на моих губах.
— Займись со мной любовью, Роуэн. Пожалуйста. — Потребность в ее голосе почти сводит меня с ума, прежде чем успеваю войти в нее. Внезапно мой мозг включается и выбивает меня из колеи.
— А как же ребенок, Лаури?
Она смотрит на меня, как на сумасшедшего.
— Все в порядке, Роуэн. Секс безопасен. — Пожалуйста, не останавливайся. Мне нужно это сегодня, мне нужно, чтобы ты овладел моим телом сегодня.
Я знаю, что она имеет в виду, поэтому занимаюсь медленным, нежным, страстным сексом с женщиной, которая только что согласилась провести со мной вечность. Я занимаюсь с ней любовью снова и снова всю ночь, пока у нас просто не остается сил. Мы засыпаем, сплетенные друг с другом, и я даже не могу представить, как когда-то спал без нее в своих объятиях.
В жизни бывают дни, которые определяют, кто ты есть и кем станешь. День, когда умер мой отец, день, когда я убил свою первую жертву, день, когда Кэсси прыгнула, день, когда я впервые ступил на землю Южной Африки, и день, когда привел ее домой, — многие из них начали определять меня. Сегодня один из таких дней.
Лаури согласилась выйти за меня прошлой ночью, и черно-красное кольцо на ее пальце — самое сексуальное, что могу представить прямо сейчас. Мы собираемся посетить врача в местном частном медицинском центре и, надеюсь, встретиться с акушером-гинекологом, пока будем там. Я нервничаю; пока мой мозг был затуманен виски, все казалось в порядке, но от трезвости сегодняшнего утра у меня пересохло во рту, и я чувствую беспокойство — эмоцию, которую обычно не испытываю. Лаури — настоящее крушение поезда; она в ужасе от одной мысли о встречи с врачом. Я знаю, что она счастлива о новости по поводу ребенка, но в ее глазах читается печаль о тех, кого потеряла до этого.
Когда вхожу в медицинский центр, я знаю, что моя жизнь изменится навсегда. Снова.
Глава 37
Лаури
«Чувствуй меня, когда я наполняю тебя своей пылью, остатками того, кем я был до того, как мои губы привели меня к твоим, они поселятся в твоих костях. Там они будут жить и там они умрут, и в них возродится новое тело: пробуждённое светом твоей души».
— Кристофер Поиндекстер
Одиннадцать недель и три дня — вот сколько лет малышу, которого я вижу на экране рядом со мной. Маленькая фигурка в форме мармеладного человечка подпрыгивает. Когда я впервые увидела УЗИ-аппарат, мне стало не по себе, и я даже подумала сказать, что не хочу смотреть вообще, но эпизод паники прошлой ночью заставил беспокоиться, и мне нужно было убедиться, что с ребенком всё в порядке. Я вижу ужас на лице Роуэна, когда он смотрит на экран. Я знаю, что он хотел ударить врача, потому что ему пришлось меня трогать. Сейчас я чувствую себя как колесо, катящееся с холма — всё происходит вокруг слишком быстро, и я не могу остановиться.
Роуэн так сильно сжимает мою руку, что это причиняет боль; он заворожён крошечным ребёнком, подпрыгивающим на экране. Рука, на которую он вчера надел кольцо, горит там, где он её сжимает, а кольцо врезается в другие пальцы. Ребёнок всё ещё достаточно маленький, чтобы поместиться в ладонь, которую он сейчас сжимает. Я не слышу ни слова из того, что говорит врач; сейчас сосредоточена только на ребёнке и Роуэне. Я дала врачу очень краткую историю своего «здоровья», и он обеспокоен, но не слишком. Я вижу слезу в уголке глаза Роуэна, которую он быстро стирает, прежде чем кто-то успевает её заметить. Думаю, я окончательно сломала своего монстра.