Ему не понравится то, о чем я спрошу его позже. Но и у меня тоже есть чувства, прямо внутри меня, и я знаю, что мне нужно как-то это выплеснуть.
Глава 40
Роуэн
«Я никогда не был так уверен ни в чём: я существую внутри тебя, а ты — во мне. Должен сказать, нет ничего более жутко прекрасного, чем то, как твои шрамы пропускают свет».
— Кристофер Поиндекстер
Чувство, которое я испытываю, когда вижу, как из чужих глаз угасает жизнь, невозможно описать словами. У всех нас есть власть забрать жизнь, но очень немногие из нас действительно это делают. Это меняет тебя, питает твою тьму. Каждая жизнь, которую я забираю, наполняет мою душу ещё немного; я становлюсь не стабильным, если долго не убиваю, теряю контроль. Я начинаю принимать правду о том, что Лаури притягивает моя тьма и что она любит меня, нет — она любит мою тьму. Она каким-то образом завершила меня, собрала воедино. Я всё ещё ужасный человек, на этот счёт можете не сомневаться, но теперь я знаю, что такое любовь, и чувствую её так сильно, что она уравновешивает тьму.
Моё беспокойство по поводу отцовства совсем не утихло за последние две недели, наоборот, усилилось. Лежа здесь голым на спине, с ногами, свисающими с края стола, и маленьким телом Лаури, отдыхающим на мне, мой разум блуждает, представляя, что ждёт нас в будущем. Для моей семьи — чего у меня не было с тех пор, как умерла мама. Теперь у меня есть семья. Мысль об этом заставляет меня думать о Каллуме. Я отгоняю страх, нарастающий внутри из-за того, что может происходить дома, и сосредотачиваюсь на своей жене, которая сегодня так тепло меня встретила. Чёрт побери, она может просто убить меня, если продолжит в том же духе. Я улыбаюсь, глядя в потолок, прямо сейчас, в этот момент, жизнь идеальна, и это пугает меня до чёртиков, потому что ничто не остаётся идеальным навсегда.
Обычно я привожу себя в порядок здесь, в офисе, прежде чем она видит меня. Сегодня она заметила — я знаю, что Лаури увидела кровавые брызги на моей рубашке и джинсах. Она старалась не показывать, что заметила, но она видела. Это не изменило её планов и не повлияло на её настроение — она пришла сюда сегодня, чтобы соблазнить меня, и, чёрт возьми, ей это удалось. Я чуть не споткнулся о свои ноги, когда вошёл и увидел её кроваво-красные татуировки на фоне моего белого стола. Я даже не буду пытаться описать те клочки кружев, которые были на ней, но скажу, что они едва не лопнули молнию на моих джинсах. Моя жена — настоящий чертенок, когда хочет поиграть со мной в грязные игры.
«Жена». Мне всё больше нравится это слово. Дыхание Лаури выровнялось, и я чувствую, что она заснула на мне. С некоторым трудом я поднимаю нас обоих со стола и переношу её в постель, укрываю и оставляю там, чтобы принять душ и закончить работу. Я также хочу попробовать связаться с Каллумом через Skype позже. Знаю, что это будет намного позже, поэтому будет время занять себя, пока не смогу достучаться до него.
Душ смывает грязь сегодняшнего убийства с моей кожи. Я заменю её завтра, когда пойду к Робину, чтобы он вырезал ещё два числа на моём сердце. Это ритуал, который я никогда не смогу прекратить, пока убиваю. Вдыхаю тяжёлый пар в душе и позволяю себе задуматься о Каллуме. Он позвонил мне в прошлый понедельник и сказал, что его отец пропал, и его вызвали домой для собственной защиты. Я должен был убедиться, что личность Амии останется в секрете и что она в безопасности. Вот и всё, больше он ничего не сказал, а потом просто исчез. Он улетел частным рейсом из ЮАР в ДРК, где сменил самолёт и направился домой. Боюсь, что мой друг может никогда не вернуться. Он всегда говорил, что умрёт в Африке, но моё внутреннее чувство говорит, что он не вернётся, а его отец попал в аварию. У Каллума четверо сводных братьев и четыре сестры, включая Амию. Теперь старший из «настоящих» сыновей Нил будет главным. Он не большой фанат Каллума. Самое худшее в том, что я знаю, что не могу сейчас поехать в Ирландию. Мне нужно быть здесь с моей семьёй. Ирландия — это всего лишь кладбище семьи, которая у меня когда-то была, и жизнь, которой я никогда не жил. Я никогда не хочу возвращаться. Даже ради Каллума.