— Кэл, это серьезно, и не говори так о ней или о нем, после смерти моего отца ее отец заменил мне его. Меня наняли, чтобы я устроил для нее небольшой несчастный случай.
Его лицо тускнеет, и я вижу, как его мозг мгновенно включается в работу. У меня потеют ладони при одной мысли о том, чтобы рассказать ему об этом. Стучу по ободку своего почти пустого бокала.
— Проклятье, мужик. Ты не можешь взять эту работу, верни деньги и уйди от этого заказчика — это патовая ситуация.
Он одним глотком проглатывает остатки своего скотча и машет маленькой кокетке. Когда я не отвечаю, он просто продолжает наседать на меня.
— Это шутка, приятель? Это не смешно?
Кокетка в брюках в мгновение ока оказывается около стола. Кэл поднимает за нее свой бокал.
— Просто принеси нам бутылку и немного льда, малышка.
Она бежит за бутылкой скотча по завышенной цене в бар внутрь. Каллум не сводит глаз с ее задницы — типичный Каллум. Я качаю головой, глядя на стол, не зная, куда смотреть в данный момент.
— Без шуток, это был ее муж. Он узнал, что у нее есть деньги и что она их от него спрятала, ублюдок, и хотел, чтобы она умерла, а потом получить бабки.
— ТЫ УБИЛ ЕЕ! — в ужасе шепчет он в ответ.
— О, черт возьми, нет! Черт, давай я тебе все расскажу, а ты потом все обсудим.
— Хорошо, — я вижу панику в его глазах, он смотрит на меня и постукивает пальцем по краю своего стакана. Его мозг работает так же быстро, как и мой, пытаясь разобраться в этом хаосе.
Флиртующая девушка-официантка вернулась, отхлебнула виски и предложила нам поесть, но Кэл грубо отмахнулся от нее, пробурчав:
— Я открыл файл с вакансией, и у меня случился сердечный приступ, я оставил ее счастливой за мужем, чувак, клянусь. Потом понял, что не могу убить ее, но если бы я отказался, он бы нанял кого-то другого, поэтому привез ее сюда и очень тщательно устроил несчастный случай, так что да, Эллия мертва, но Лаури очень даже жива и находится здесь, запертая в комнате в моем поместье. — Я держу бокал так крепко, что он может разбиться. Опускаю сжатый кулак под стол. Я смотрю на пятно на грязном полу у своих ног, пытаясь рассказать историю так, чтобы мой друг не избил меня прилюдно, и именно об этом говорит его лицо, когда я поднимаю взгляд.
Он пьет из бутылки скотч, и я вижу, что объяснить ему это будет сложно, потому что я никогда бы не сделал такой глупости, вот только я сделал.
— Ты. Чертов. Безумец. Идиот. Блядь! — Он медленно выплевывает слова, чтобы я их услышал. Должно быть, я кажусь ему психом, ведь он ведет свой бизнес очень, очень чисто и никогда бы не оставил дома девушку, которую похитил. Вена на его шее, которая проявляется только тогда, когда он собирается кого-то избить, выпирает, и я вижу на ней пульс. Он крепко держится за бутылку «Джонни Волкер». Он качает головой, словно не знает, что мне сейчас делать или говорить. Он разочарован, растерян и чертовски зол.
— Ты похитил ее?
Он проводит рукой по своим диким волосам и смотрит на меня, ожидая, как я полагаю, хорошего ответа. Когда не отвечаю, он продолжает:
— Мик любил тебя как сына, и если бы он был жив, то снял бы с тебя шкуру прямо сейчас. Наблюдатели не приближаются к своим целям, ты тупой, как дерьмо! — Он глотает еще виски, пытаясь приглушить ярость, которая, как вижу, закипает на поверхности. — Но я вроде как понимаю. Но почему она заперта в поместье, друг? Выдай ей новое удостоверение личности и отправь ее на все стороны. — Он откидывается в кресле, качая головой от моей глупости. Я знаю, что Кэл никогда бы не сделал ничего подобного, но он меня осуждает. Судя по его глазам, сейчас он судит меня очень строго. Он все еще хочет ударить меня, а крепко сжатые кулаки, лежащие на столе, дают мне понять, что я еще не сошел с его крючка. — Что она сказала? — говорит он с раздражением.
О, черт, теперь мне становится тяжело. Он собирается ударить меня. Представляю, как он перелетает через стол и бьет меня прямо в лицо. Я бы заслужил это прямо сейчас, если бы он это сделал.
— Я не разрешал ей видеться со мной, она заперта в своей старой спальне и сидит там уже десять дней. Без понятия, как с ней встретиться, я собирался просто собрать ее вещи и отправить куда подальше, но почему-то не могу. Со мной что-то не так. И я даже не знаю, как начать рассказывать ей о том, как я ее подвел. Она ведет себя так странно, что поблагодарила меня. После того как она узнала, что умерла, так сказать, она сказала спасибо в камеру, которая есть в комнате, и чертовски смеялась. Я не понимаю. Похоже, я схожу с ума, Каллум.