— Сейчас, Роуэн, больница. Ребенок вот-вот появится на свет.
— Ты должно быть шутишь, еще слишком рано. У нас четыре недели. — Я замираю, сидя на полу на долгий момент, прежде чем понимаю, что мне нужно взять себя в руки. Я встаю и беру ее на руки, к черту сумку для ребенка и все остальное. Я отправлю Робина за ней позже, нам нужно ехать.
Мне удается усадить ее в машину с небольшими усилиями, но она кричит как банши каждые несколько минут. Мое сердце бьется так сильно, что я боюсь, что оно может остановиться. Ладони потеют так сильно, что скользят по рулю, и я чувствую, как пот стекает по всему телу. Это не может происходить прямо сейчас.
— Пожалуйста, Господи, я знаю, что я монстр, но сохрани ее и моего ребенка.
Понимаю, что она не кричала несколько минут, и когда я перестаю молиться, смотрю на нее и вижу, что она потеряла сознание. На ее спортивных штанах большое пятно крови. Я наклоняюсь и проверяю, дышит ли она, ее дыхание поверхностное, но есть. Черт, до больницы в Стелленбоше, которая ближе всего к поместью, ехать двадцать минут.
Я паркуюсь на месте для скорой помощи. Заплачу штраф, если понадобился, они могут эвакуировать мою машину — мне плевать.
Как только мы попадаем внутрь, все превращается в размытое пятно врачей, медсестер, крови, криков, паники и запаха отбеливателя.
Меня не пускают в операционную, как говорил наш врач, и отталкивают к стене, когда они проносятся мимо с маленькой Эйвери в инкубаторе. Я хочу увидеть Лаури, убедиться, что она в безопасности, но ее слова звонят в моих ушах, и я бросаюсь за ребенком в отделение интенсивной терапии для новорожденных.
Мой мозг все еще застрял на мысли «это не может происходить прямо сейчас», когда передо мной встает медсестра и требует:
— Снимите рубашку. — Какого черта? Мое лицо, должно быть, отражает именно то, что я думаю, потому что она быстро продолжает: — Вашему ребенку нужен контакт кожа к коже, а мама все еще в операционной — снимите рубашку.
Я подчиняюсь, как робот. Я слышу, как она задерживает дыхание при виде моих татуировок. Она усаживает меня в кресло и кладет моего маленького ангела мне на грудь, прямо над сердцем, которое демонстрирует мои грехи. Кажется, словно ее маленькое тело закрывает их, забирает. Все уродливое тает, когда она лежит у меня на груди. Я плачу. Я просто тихо рыдаю, глядя на этого маленького человечка, который лежит на мне. Она родилась раньше срока, но с ней все будет в порядке, она сильная, прямо как ее мама. Она проведет здесь несколько дней, пока ее легкие не будут готовы работать самостоятельно, но с ней все будет хорошо.
Боюсь спрашивать медсестру о Лаури, но мне нужно знать. Я чувствую, будто что-то утратил, она должна быть здесь.
— С ней все в порядке, как только она проснется, ее приведут сюда. Вы можете пойти к ней, если хотите, и подождать, пока она очнется.
И чтобы она убила меня, как только проснется? Нет уж. Я качаю головой. Я останусь с ребенком. Я чувствую, как меня накрывает облегчение — обе мои девочки в порядке. Я мог бы оставаться в таком положении вечно.
Ярко-розовая кожа Эйвери, покрывающая самую уродливую часть меня, — это самое драгоценное, что я когда-либо видел. Мик был прав все эти годы назад. Нет на земле ничего, что могло бы сравниться с этим чувством; ничто не могло бы наполнить мое сердце так, как она. Ее кожа морщинистая и мягкая, каждый пальчик идеален, когда они сжимаются в крошечные кулачки. Идеальная, моя идеальная малышка. Я закрываю глаза и засыпаю с этим маленьким ангелом на груди.
Глава 46
Лаури
«Что нельзя сказать, будет выплакано».
— Сапфо
На следующий день после того, как Роуэн узнал пол нашего ребенка, я получила письмо от Ренцо. На этот раз записка была другой. Леденящей душу и горько-сладкой. Я могла дышать, но только на короткое время.
Крошка,
Ребенок. Серьезно? Ты собираешься завести ребенка с этим убийцей? Он такой же, как твой отец. Мне не нужен твой монстр-ребенок, так что пока оставлю тебя рожать его дитя. Надеюсь, оно станет таким же, как ты, расплачиваясь за свои поступки. Наслаждайся этим временем, крошка. Как только это мерзкое дитя родится, я приду забрать то, что принадлежит мне. Я приду, чтобы убить тебя. Мне нужно, чтобы это закончилось, и это закончится вместе с тобой. Я был счастлив, пока ты была мертва; мне нужно снова стать счастливым.