Роуэн трахнул меня на своем столе; это было все, что нам обоим нужно. Я снова почувствовала контроль, его любовь, его демонов и его хаос в том, как он взял мое тело прямо там, и я отдалась ему. Я стала плохим человеком, думаю, я всегда была такой, но теперь я освобождена, чтобы быть самой собой. Татуировки на моей коже скрыли уродство Ренцо, но теперь у меня есть свое собственное уродство внутри, и я никогда не чувствовала себя такой свободной, такой спокойной с тем, кто я есть, и такой жаждущей будущего. Что-то происходит, когда ты становишься убийцей, ты понимаешь, что у всех нас есть ограниченное количество дней, чтобы жить. Ты понимаешь, что жизнь ничего не значит, и каждый из нас — расходный материал. Я знаю, что мое время ограничено, но это не значит, что мне не хочется жить. Наоборот, я хочу этого только сильнее.
Я просыпаюсь от боли и встаю, чтобы пойти в туалет, но сразу понимаю, что это не просто боль — у меня схватки. Вот оно; мое время вышло, прямо сейчас моя маленькая девочка рождается. Я кричу от боли, что-то не так, что-то не так. Я продолжаю кричать, надеясь разбудить Роуэна. Я добралась до детской, мне нужна моя сумка. Боль разрывает меня, я не боюсь её, но это что-то другое. Такое чувство, что это может убить меня. Это страх потерять мою маленькую девочку.
Все темнеет. Может, я мертва; не знаю, я не могу вернуться, так что это не паническая атака. Боль все еще разрывает меня пополам, и я не могу ее остановить. Пожалуйста, пусть Роуэн найдет меня, пожалуйста, пусть Эйвери будет в безопасности. Я не могу позволить этому ребенку умереть, лучше пусть умру я, пожалуйста, лучше пусть умру я. Чернота уносит меня от боли и паники.
Я открываю глаза — яркий свет, хлорка, я чувствую, как она жжет мои ноздри. Я ненавижу этот запах; я слышу звук бипера, когда постепенно начинаю понимать, где нахожусь. Внезапно я задыхаюсь от страха и паники, руками чувствую, что мой живот стал плоским, ребенок исчез. Где она? Я начинаю кричать и метаться в кровати, где она? Где Роуэн? Он здесь?
Крупная медсестра прижимает меня, ее локоть на моей груди, вдавливая меня в кровать, она говорит тихо, но твердо:
— Вы в больнице, родили ребенка, с ней все в порядке, с вами тоже. Малышка с вашим мужем. Если вы продолжите кричать, мне придется успокоить вас, и тогда вы не сможете пойти туда и увидеть их. Если вы успокоитесь, когда я отпущу, я могу отвести вас к ним через несколько минут. Хорошо? Вы успокойтесь?
Я вдыхаю и киваю ей. Она довольно страшная, но я хочу увидеть своего ребенка, хочу увидеть Роуэна. По крайней мере, он сдержал свое обещание. Он пошел с ней, он не оставил ее одну.
Ничто не могло подготовить меня к тому зрелищу, которое ждало в отделении интенсивной терапии для новорожденных. Роуэн спал на стуле, его грудь обнажена, и все его татуировки были на виду. Прямо там, где нарисовано его сердце, свернулся крошечный розовый ангелочек, спящий на груди своего папы. У нее трубки в носу, а вокруг нас пищат мониторы и аппараты. Я не слышу ничего из этого, и все, что я вижу, — только их двоих. Я поняла в тот момент, что ничто в этом мире не сможет забрать меня у них, ничто не сможет сравниться с этим моментом, с этой любовью. Эта маленькая розовощекая малышка окрасила самые уродливые части нас — любовью.
Мы можем быть монстрами, но сейчас, в данный момент, она была ангелом. Нашим ангелом. Эйвери.
Я не бужу их. Просто сижу и смотрю, как они спят, пока слезы тихо текут по щекам. Я плачу о своей маленькой девочке, потому что она может быть ангелом только некоторое время, а затем она должна найти свою тьму, своего монстра, свое уродство. Она не станет выбирать это, нет, она родилась в этом, как и Роуэн. Как и я. У детей убийц нет выбора.
Глава 47
Роуэн
«Познай свою тьму, чтобы увидеть: ты рожден в своем падении. Ты ужасно прекрасен, невыносимо человечен».
— Миа Холлоу
Я проснулся и увидел, что Лаури держит Эйвери на руках. В тот момент она выглядела так прекрасно: ее темные волосы рассыпались по плечам, а в уголках ее карих глаз блестели слезы. Наша маленькая девочка была уже одета, и этот сладкий розовый комочек выделялся на фоне черно-красных татуировок на коже Лаури — что-то мягкое против ее жесткости. Я не знаю, почему это так работает, но в тот же миг понял, что убью любого, кто попытается причинить им вред. Мой монстр не будет сдерживаться, когда дело касается их.