Когда мне было пятнадцать, умерла моя бабушка, и нам с папой нужно было поехать в дом его семьи в Гласневине (Ирландия) на похороны. Я много раз навещала бабушку в течение многих лет и любила ее. Она была громкой, грубой и полной жизни. Я была потрясена ее уходом. Скучала по ее еженедельным телефонным звонкам и с удовольствием вспоминала те каникулы, которые мы проводили вместе. Мы с отцом никогда не летали одним рейсом и редко останавливались в одном месте во время путешествий из-за его паранойи по поводу несчастных случаев. Ирония судьбы. На самом деле, не помню ни одного отпуска, где бы он был со мной; я всегда уезжала одна.
В аэропорту меня встретил его помощник Роуэн. Роуэн был высоким, и на его молодом мужественном теле были мускулы во всех нужных местах, он говорил с чертовски сексуальным ирландским акцентом, от которого у любой девушки или женщины потекли бы слюнки при одном услышанном от него слове. Помню, как будучи пятнадцатилетним подростком, помешанная на гормонах, думала, что Роуэн такой ГОРЯЧИЙ, и, пока мы с ним ждали прихода отца, я изо всех сил старалась быть спокойной и завязать непринужденный разговор. Роуэн был не очень разговорчив и, казалось, был весьма раздражен моим присутствием и своими обязанностями няньки. Все, что я поняла из этого, — ему было двадцать шесть, и мой отец был его наставником. Он не был похож на фермера-винодела, да и делают ли здесь вообще вино? Разве Ирландия не славится виски? Я еще не знала, чем на самом деле занимался отец. В моем воображении мы управляли винным бутиком в поместье в Кейпе. Мы жили в долине Франшук и производили вино. Хорошее прикрытие для отца. Роуэн старался не обращать на меня внимания все те часы ожидания, пока я пускала слюни на его голубые глаза и темные волосы, запоминая каждый мускул, и его запах, о Боже, его запах. Я была такой девчонкой. Я до сих пор помню его дерзкую улыбку и то, во что он был одет в тот день. Повседневные льняные брюки, которые были как раз впору, и выцветшую футболку с v-образным вырезом, которая плотно облегала его грудь и рельефные мышцы рук. Лицо Роуэна еще долгие годы преследовало меня во снах, когда я была подростком. Ни об одной кинозвезде я не думала так часто в своих сексуальных фантазиях, кроме Роуэна.
Мой отец приехал через пару часов после меня. Роуэн уехал, и появлялся только в моих неуместных снах в качестве моего парня.
Вернувшись из этой поездки домой, я заметила перемену в отце, и он, очевидно, решил, что мне нужно узнать всю уродливую правду о том, кем мы были на самом деле. Бабушка умерла, и если с ним что-нибудь случится, я останусь совсем одна. Не самое лучшее место в криминальном мире.
Прошлое
— Франшук, Западный Кейп, Южная Африка 1997 г.
Мы только что распаковали наш багаж после поездки на похороны бабушки. Мне все еще грустно от всего этого путешествия, и все это кажется не посильной ношей. Папа сегодня совсем другой, и мне так грустно, что умерла его мама. Его мать очень любила его и меня, она была единственной матерью в моей жизни. Иногда это было жестоким напоминанием о том, как легко моя мама вычеркнула нас из своей жизни. Папа сказал, что хочет поговорить со мной и после того, как распакую свои вещи, прийти к нему в офис. Мне так страшно, не думаю, что сделала что-то не так, но он казался таким суровым, когда просил меня поторопиться, что я, должно быть, попала в неприятности. Его кабинет выходит окнами на виноградники на холме, и меня всегда пугает большой письменный стол из темного дерева, за которым он сидит, и непреодолимый запах кожи от нового дивана, который у него там стоит. Бросаю остатки одежду в корзину для стирки, чтобы горничная забрала. Успокоившись, делаю глубокий вдох и направляюсь в его кабинет. Твержу себе, у меня все в порядке и никаких неприятностей нет, ведь мы не были здесь ни разу? Может, Роуэн настучал на меня за то, что я с ним флиртовала? Боже, папа просто взбесится! Парни для него — большое и жирное «нет». По его словам, я не могу ходить на свидания еще два года. Не то чтобы я нашла парня, с которым стоило бы встречаться, с тех пор как меня заперли в захудалой школе для девочек.
Я постучала в дверь его кабинета и открыла ее, ох, этот запах. Почему он не купил тканевый диван? Воняет. Папа сидит за своим столом, обхватив голову руками, и когда он поднимает взгляд, замечаю на его лице выражение, которое мне совершенно незнакомо — он не сердится и даже не раздражен. Ощущение, будто он скорее встревожен, чем зол. Он просит меня присесть на его вонючий диван и встает, чтобы присоединиться ко мне.