— Норман Кузинс
Прошлое
Сэндтон, Йоханнесбург, Южная Африка, 2004 год
Сегодня я вышла замуж, я была так счастлива, но в то же время было очень грустно. У моего нового мужа Ренцо огромная итальянская семья, способная заполнить всю церковь. А у меня никого. Моего отца больше нет, а он был моей единственной семьей. Со мной только лучшая подруга, а к алтарю я шла в полном одиночестве. Это самый счастливый день в моей жизни, но я была совсем одна. И несмотря на это я счастлива. Я люблю Ренцо, и у нас с ним будет светлое будущее и прекрасные дети.
Мои длинные темные волосы уложены так, что шея и плечи обнажены над кружевным платьем без бретелек, которое словно нарисовано на моем теле и стелется по полу вокруг моих ног. Ренцо целует меня в шею, пока мы танцуем наш первый танец. Мое сердце бешено колотится от шепота его губ на моей обнаженной коже, а также от моих собственных нервов. Я ужасно танцую и не хочу опозорить его в день нашей свадьбы. Мне нужно сосредоточиться, но его прикосновения сильно отвлекают.
Я берегла себя для этого дня. То, что я сделала ради отца. Он говорил мне, что это одно из его самых больших сожалений и что муж будет ценить и любить меня больше, если я сберегу себя лишь для него. Ренцо пытался, поверьте, правда пытался, но я настояла на том, чтобы мы подождали. Думаю, это была одна из причин, по которой он не хотел долго ждать свадьбы. Мы помолвлены всего пять месяцев, но я знаю, что он — мой единственный.
Мы празднуем с моей новой семьей, с большинством из которых я сегодня познакомилась впервые, но по мере того, как ночь идёт к концу, прикосновения Ренцо становятся все более настойчивыми, и он решает, что нам пора уходить. Первую ночь медового месяца мы проведем в местном отеле, а завтра отправимся в свадебное путешествие, я не знаю, куда мы едем, но мне понадобится паспорт.
Ренцо вносит меня в номер, как настоящий джентльмен, и у меня захватывает дух от свечей и лепестков роз. Я не могла не заметить вазы с цветами по всей комнате. Он такой романтик. Мой желудок весь день сжимался в узлы в предвкушении этого события. Ренцо ждал меня, но сегодня я знаю, что больше не могу отказывать ему в том, что теперь принадлежит ему. Когда я впервые сказала ему, что хочу подождать, он ответил, что сделает это до сегодняшнего дня, но потом возьмет то, что принадлежит ему по праву. Сейчас в его глазах читается вожделение, и он собирается поступить именно так.
Он подводит меня к огромной двуспальной кровати, застеленной белым бельем, и ставит перед собой. Я чувствую себя такой маленькой рядом с его шестифутовым телом, он на целый фут выше меня, и приходится смотреть в его темно-карие глаза, которые сейчас почти черные от желания. Он делает шаг вперед, разворачивает меня и расстегивает молнию на моем платье, позволяя ему упасть на пол. Помню, я подумала, что это был самый нежный поступок с его стороны. Это был последний нежный момент, который я видела у Ренцо. В ту ночь он уложил меня на кровать и жестоко избил, стараясь не оставлять синяков ни на лице и ногах, а затем неоднократно насиловал, совершенно не заботясь о том, что я была все ещё девственницей. Когда он закончил, то просто заявил, что я не должна была заставлять его ждать того, что принадлежало ему, и что он намерен взять свое целиком и полностью... меня, когда и как захочет. Слезы заливали мое лицо, я рыдала, пока не уснула. Я вышла замуж за дьявола, за злого человека, у которого не было сердца. В ту ночь я перестала что-либо чувствовать.
Настояшее
Франсхук, Южная Африка
Вчера был мой день рождения, и я попала в аварию. Похоже, я умерла, потому что, когда проснулась, из окна неподалеку открывался вид, который очень ярко помню из детства. Неужели это рай? За последние восемь лет я столько раз хотела умереть, неужели мои желания сбылись? Почти чувствую присутствие своего отца в этом месте, и это делает меня счастливой. Впервые за восемь лет. Неужели я действительно сбежала от дьявола?
Не помню, как я здесь оказалась; кажется, я и правда умерла. Я проснулась в одежде, в которой была на вечеринке в честь своего дня рождения, помню, как вышла из дома, а потом — черная дыра, в которой нет абсолютно ничего. Возможно, знаю, где нахожусь, но не знаю, как здесь оказалась. Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить хоть какие-то детали — ничего, кроме черноты. Ощущение такое, словно я только что снова проснулась от приступа паники.