Я помогаю Лаури убрать со стола и собрать посуду в посудомоечную машину. Мне нужно нанять новую горничную, я чертовски плохо справляюсь с работой по дому, и у меня уже заканчивается чистая одежда. Мне нужно снова затронуть с ней тему работы, и я знаю, что она будет не в восторге.
— Лаури, мне нужно поработать сегодня. Скорее всего, вернусь не раньше завтрашнего вечера. Я знаю, что ты не хочешь этого знать, но я не могу просто уйти без объяснений. — Я стараюсь как можно теплее и пушистее рассказать ей о том, что собираюсь пойти и убить человека во сне, а потом сжечь его бизнес. Я продолжаю собирать посуду, ожидая взрыва, который неизбежно последует за этим.
— Все в порядке, если тебе нужно работать, ты должна, но давай просто решим, что сейчас я не твой ребенок, Роуэн. Я взрослая женщина, и ты не обязан говорить мне, где ты и что делаешь, мне это не нужно и не интересно. Так что, если тебе действительно нужно поделиться со мной своим дерьмом, просто скажи, что ты нужен в офисе. Я все равно хотела завтра пройтись по магазинам. Мне немного надоела одежда, которую ты выбрал. Не обижайся, но это не самый лучший выбор. — Язвительный тон ее голоса говорит о том, что каждое слово — это удар по мне. Я предполагал, что она прокомментирует одежду, в конце концов, она почти ничего из нее не носила, я не понимал, что покупаю для дамы, которая все время держит себя полностью прикрытой. Я ухмыляюсь и киваю ей, не давая понять, что ее слова ранят меня, когда она так нарочито неприятна.
— Хорошо, мы соседи по комнате, тогда я не буду обращаться с тобой как с ребенком, но мы можем быть хотя бы дружелюбными в этом вопросе. Сегодня же я найму новую горничную. Я ненавижу работу по дому, а ты здесь не рабыня. — Мне противно смотреть, как она убирает мой дом.
Я отворачиваюсь и иду в свой кабинет, не в силах сосредоточиться, когда собираю свою рабочую сумку и выхожу через дверь кабинета. После вчерашней ночи глаза горели от долгого бодрствования, а дневной сон был сведен на нет шоковым пробуждением, но сон подождет. Я бросаю сумку в багажник своей машины. Ее элегантная красная машина, припаркованная рядом с моей, заставляет слегка улыбнуться. Она — глоток свежего воздуха в моей жизни, и я не могу отделаться от мысли, что это будет означать для меня неприятности во всех смыслах. Я уже чувствую то, что не должен, вообще, ведь жизнь была такой легкой, когда я не думал
Перед отъездом я отправляю управляющей поместьем письмо со своего телефона, чтобы она как можно скорее наняла горничную для главного дома. Пока мне не пришлось работать в нижнем белье — никто не будет всерьез воспринимать убийцу в его Calvin Klein's.
Я еду в темноте ночи и думаю только о прекрасной женщине, которую оставил на своей кухне. На самом деле я должен сосредоточиться на работе, она готовилась уже несколько месяцев, просто ждала, когда мне позвонят и дадут добро на ее выполнение. Мой мозг не может сосредоточиться ни на чем, кроме нее, с тех пор как она появилась в моем доме посреди ночи под воздействием наркотиков и по моей милости.
Она разрушила все годы воспитания, превратив меня в бесчувственного монстра, одним гребаным взглядом сокрушила мои стены и защиту и ворвалась в мой мир. Мир, в котором ей нет места, но я не могу позволить ей уйти.
Сейчас я пойду и убью человека, и пока я это делаю, все, о чем могу думать, — это она. Я хочу ее, хочу того, чего, как знаю, у меня быть не может, и это будет моей погибелью, я просто знаю это.
Мне нужно найти способ выкинуть ее из головы.
Глава 21
ЛАУРИ
«Жизнь становится проще, когда вы учитесь принимать извинения, которые вы так и не получили».
— Роберт Браулт
Прошло шесть месяцев с тех пор, как я умерла, шесть месяцев, как наконец-то живу каждый день так, словно он — последний. Вчера был завершающий день, когда я сидела для того, чтобы Робин закончил покрывать мои шрамы своими прекрасными чернилами. В конце концов он назвал меня своим проектом по раскрашиванию. Я не совсем понимаю, что буду делать со всем своим дополнительным временем теперь, когда он закончил, я также не уверена, что он закончил навсегда. Я обожаю произведения искусства, которые он вплел в мою кожу, и я уверена, что даже если мои шрамы исчезнут, я захочу еще. Боль от игл на моей коже была терапией в течение этих месяцев, стирающей боль, которую причинил Ренцо, и заменяющей ее болью, которая принадлежит мне. Это моя боль, и она принадлежит только мне. Его жена Амия стала моим другом, настоящим, с которым я могу быть обычной девушкой. Мы пьем вино, ходим по магазинам и смеемся вместе так часто, как только можем. Она научила меня принимать свое новое раскрашенное тело и демонстрировать его. У нее дикий стиль рокабилли, который я обожаю, но не могу воплотить в жизнь, поэтому она помогла мне создать свою собственную, более спокойную версию этого стиля, и мне это нравится. Она пытается убедить меня сделать несколько пирсингов, которых у нее больше, чем мне хотелось бы знать, но я не уверена, что мне нравится идея пирсинга. Я не говорю «нет», просто, возможно, не сейчас.