— Ты выглядишь такой счастливой сегодня, подруга, и еда невероятно вкусная, что я не могу дождаться, когда смогу наесться этой пасты. — Она говорит, пока я опускаю макароны в кипящую воду на плите. — Я счастлива, во многом благодаря тебе и Робу. На самом деле все здесь меня немного спасли.
— О-о-о, ты уже показала их тем двоим? Что они думают? — Она дразнит, указывая головой на сидящих мужчин.
— Нет, ты с ума сошла? Каллум — мой кузен, и мне очень неприятно, если он увидит меня обнаженной, а Роуэн, эта шлюха в мужском обличии, не хочет видеть, он даже не спрашивал. — Я объясняю ей все по буквам. Роуэн спросил только один раз в самом начале, когда я сказала «нет», он больше не спрашивал. Я думала, что он бы уже спросил, но, по правде говоря, в последнее время он, кажется, держится подальше от личных вопросов.
У Амии странное выражение лица.
— Он изменился после тебя, ты в курсе? Раньше он был таким холодным, а теперь почти человек. Тебе не нужно притворяться, что я знаю, кто он и чем занимается, Лаури, Робин работал вместе с ним раньше. — Она отпивает немного вина, и я прерываю ее прямо на месте. Я вижу, как за ним тянется женский шлейф, и у меня не возникает иллюзии, что он вообще что-то чувствует.
— Он не изменился, Амия, я слишком хорошо знаю, что такие мужчины, как он, не меняются, он научился этому у моего отца. Он такой, какой есть. Я ничуть его не изменила. Он просто теперь лучше ест. — Я шучу, пытаясь разрядить обстановку. Слава богу, паста уже готова, и мы можем пойти поесть и покончить с этим неловким разговором. Однако она так просто это не оставит. Она хватает меня за руку, и мне приходится посмотреть на нее.
— Он чувствует, когда ты рядом Лаури, Роуэн никогда раньше ничего не чувствовал. Он никогда бы не спас жизнь, за которую ему заплатили. — Она полушепчет, пока мы несем ужин к столу, за которым сидят трое мужчин и разговаривают о футболе. Сейчас сезон чемпионата мира по футболу, а я сейчас так увлечена футболом.
Мой взгляд говорит Амии, что на этом наш разговор окончен. Мужчины погружаются в еду, как стая ганнатов.
— Разве ты его не кормишь? — передразниваю я Амию, указывая народ на через полную тарелку. Она громко смеется, глядя на меня: — Я не повар, но если он хочет есть, он должен сам это сделать.
Ужин съеден, непринужденная атмосфера между друзьями освежает, и я действительно получаю удовольствие от сегодняшнего вечера. Думаю, моя страсть к хорошей еде победит; возможно, стоит поговорить с Роуэном о ресторане сегодня вечером. Может быть, вино придаст мне смелости. На этот раз мужчины убирают со стола и уходят смотреть поздний матч. Мы с Амией остаемся на свежем воздухе, допиваем вино и наслаждаемся тишиной вдали от всех и вся. Здесь изолированно и спокойно, нет городского движения и шума, сплошная тишина.
— Я хочу спросить его о ресторане позже, как думаешь, он позволит мне это сделать? — спрашиваю я Амию, пока мы сидим на улице. Она смотрит на меня, прежде чем резко ответить:
— Ты уже взрослая женщина, Лаури, тебе не нужно его разрешение, и ты можешь делать все, что захочешь. — Она громко вздыхает. — Но если это что-то изменит, думаю, ему понравится эта идея.
Я не отвечаю ей, а просто теряюсь в размышлениях: мне всегда приходилось получать разрешение на все, что хотела, от отца или Ренцо, и возможность делать то, что я хочу, — достаточно новое для меня чувство. Некоторое время мы сидим в тишине, слушая, как мужчины кричат по телевизору, прежде чем я предлагаю пойти в дом и взять десерт. Амия любит сладости почти так же, как и Каллум, поэтому при упоминании десерта она вскакивает. Я спрашиваю мужчин, проходя мимо, хотят ли они десерт, и неудивительно, что все они хотят.
Я достаю из духовки свое липкое шоколадное творение, выкладываю сверху клубничную мышку и подаю им. Тишина стоит оглушительная, все едят, не отрываясь, — это всегда хороший знак для шеф-повара, когда все затихает. Должна признать, вкус просто райский, и я горжусь собой. За все это время я не разучилась работать на кухне. Я хочу этот ресторан, и я его получу. Амия права, мне не нужно его разрешение, но поддержка была бы кстати.
Амия прижимается к Робину на диване, а Каллум устраивается на единственном стуле, оставляя меня сидеть рядом с Роуэном на другом диване. Он поднимает ноги, я сажусь, а он просто кладет их обратно мне на колени. От такой близости и прикосновений у меня в груди поднимается паника, но я стараюсь ее скрыть, пока они смотрят игру, а я делаю вид, что мне все равно, выиграет Италия у Уругвая или нет. Когда игра, наконец, заканчивается и Италия проигрывает, наши друзья устают и отправляются спать. Каллум уходит с ними, чтобы они могли вместе поехать обратно в город. Мы все немного перебрали с алкоголем, и я чувствую легкий дурман по всему телу. Попрощавшись с ними, я сажусь в гостиной. Роуэн выбирает место рядом со мной, прямо вплотную, почти поверх меня, обычно он сидит на другом стуле. Стараюсь, чтобы он не почувствовал, как я нервничаю, пока он сидит. Но потом он кладет руку мне на плечо и притягивает к себе. Я инстинктивно напрягаюсь, и он понимает, что я не в порядке, но мы оба немного пьяны, и никто из нас не двигается. Хочу, чтобы он отпустил меня, но вроде и нет.