— Спасибо, — кричит она в камеру, улыбаясь так сильно, что это видно по ее глазам. Она слишком счастлива от того, что умерла, чтобы это было правдой. Я в замешательстве, на самом деле немного ошарашен или ошеломлен, чтобы описать свои эмоции прямо сейчас. Возникло искушение пойти туда и встряхнуть ее, чтобы проверить, реально ли это. Но тогда мне пришлось бы встретиться с ней лицом к лицу, а я еще не готов прекратить наблюдать за ней со стороны.
Я ожидал разных реакций. Страх, гнев, ярость, бегство, но ни за что на свете не ожидал смеха и благодарности. Я даже уволил свою горничную, ожидая, что она будет вести себя как сумасшедшая, кричать и сходить с ума. Теперь мне любопытно, почему она благодарна. У нее была идеальная жизнь. Муж, дом, любовь и работа, которую она явно любила. Почему же она рада быть мертвой? Знает ли, что умерла?
Я никогда не заходил дальше этой части моего маленького плана, что было нехарактерной для меня небрежностью. Обычно я завершаю работу только тогда, когда план выполнен от начала до конца. Наблюдать, планировать и убивать — проще некуда, но в этот раз я действовал не задумываясь. Я использовал свои криминальные ресурсы и перевел все ее средства в другой траст, созданный на ее настоящее имя, и заставил ее «умереть», чтобы она могла начать все сначала, когда объясню, что произошло, и отпущу ее. Но не хочу ее отпускать. Правда. Я уже говорил, что я плохой человек. Да, может показаться, что я хороший парень, но внутри настоящий монстр. Никто не подозревает в убийстве милого фермера-винодела, никто не подозревает в убийстве милого человека в баре, угощающего вас выпивкой, никто не ожидает, что под милым парнем скрывается чудовище-убийца. Быть милым — для меня это маска, которая спасает меня снова и снова, я так привык быть милым снаружи и позволять убийце гноиться внутри, что это вошло в привычку. Когда она здесь, в моем доме, монстру становится немного сложнее скрываться, мне неуютно в моем доме и в самой коже. Не терпится взять себя в руки. Мне нужно кого-то убить. Подойдёт любой.
Я хочу того, чего у меня, возможно, не будет. Я хочу ее. Хочу девочку Мика. Я хочу ее так сильно, что причиняет боль. Хочу держать ее здесь взаперти только для себя. Но я ей не подхожу. Я чудовище, убийца, бессердечный наемник.
Я не могу оторваться от монитора. Я скучал за тем, когда следил за ней. Она была так похожа на Мика. И также была просто красавицей. Меня всегда удивляло, как мало мужчин видел в ее жизни, а до встречи со своим мужем она вообще избегала их. Они всегда кружились поблизости, но она не обращала на них никакого внимания. Я был не против, даже тогда она была моей, правда в моих фантазиях. Я всегда был рядом и наблюдал, но потом перестал! У нее яркие озорные карие глаза отца и тело, которое я бы убил за то, чтобы прикоснуться к нему. Ладно, это не смешно, учитывая мои нынешние обязанности. А еще я уверен, что Мик надрал бы мне задницу из могилы, если бы даже подумал, что я мог представить его дочь обнаженной. Никогда. Нет, он бы просто сделал так, чтобы со мной произошел «несчастный случай».
Я старше ее на одиннадцать лет, ради всего святого, я вообще не должен о ней думать. Она — работа. Бесконечная, как теперь кажется. Мик сказал мне, что я его семья, значит, она тоже? Мне не нравится эта мысль, поэтому я быстро отбрасываю ее в сторону. Я мог бы жить лишь фантазируя о такой женщине, как она, но сейчас она здесь, заперта в своей комнате, и ей некуда идти, потому что, по сути, мертва. Я — все, что у нее есть, и мне это нравится. Эта мысль возвращает игривую улыбку на уголки моего рта, и я постукиваю пальцами по ободку своего бокала.
Интересно, помнит ли она меня вообще? Мы провели вместе всего два часа, и она была просто глупым подростком. Она флиртовала со мной все это время, и мне это казалось забавным. Она все еще выглядит так же, но уже по-другому, она превратилась в настоящую женщину. Вчера у нее был день рождения, и она «умерла», отправившись на вечеринку. Мне следовало бы расстроиться, но я нет, я получаю нездоровое удовольствие, сидя здесь и наблюдая за ней. Ее темные волосы растрепаны после наркотического сна, макияж размазан по всему лицу, а темные пятна туши подчеркивают глаза. Ее движения плавны, она ходит по комнате босиком. Не знаю, где были ее туфли в хаосе переезда среди ночи. Я кручу в руках бокал и продолжаю смотреть, не в силах оторвать от нее глаз.