— Я всегда знал, но тебе нужно было понять это самому, друг мой. Что она сказала, когда ты ей все рассказал? — Робин садится рядом со мной и начинает возиться со своим оборудованием, чтобы сделать мне татуировку. Видимо, раз уж я здесь и выливаю душу, он решил, что может заодно и поработать.
Я снимаю рубашку и отвечаю на его вопрос.
— Ей нужно время. Она боится меня, Роб. Но я поцеловал её. Прежде чем рассказать, я поцеловал её, и теперь не могу думать ни о чём, кроме как целовать её, прикасаться или держать в своих объятиях. Чёрт, я говорю как девчонка. Она уже сломала меня, Робин. — Я знал, что так будет. С той самой секунды, как увидел её в своём доме на мониторах, я понял, что она принесёт хаос в мою размеренную жизнь.
Робин смеётся надо мной, пока начинает рисовать на моих рёбрах. Чёрт, это больно, прямо над костью. Он ничего не говорит, видимо, ждёт, когда я закончу свою историю. Я продолжаю выливать душу своему другу, пока он вбивает чернила в мою кожу. Без понятия, что он пишет на мне, но сегодня это чертовски больно. Я доверяю Робину. Он художник, и никогда не оставлял на мне знаков, которые я не полюбил бы или не имели бы значения. Он работает, а я говорю. Мне это было нужно — сочетание боли и избавления от этих чувств, которые убивали изнутри. Мне было это необходимо.
Наконец Робин кладёт машинку на стол рядом с нами и говорит: Робин немногословен, всегда был таким, но когда говорит, все идет от сердца и разума.
— Роуэн, та женщина, которая открыла тебе дверь сегодня, моя жена. Я люблю её без тени сомнения, она — весь мой мир. И уверен, что умру без неё. Но, Роуэн, она была такой светлой, и ей было нелегко примириться с тем, кто я есть, и чем занимался. Долгое время она отказывалась любить меня целиком. Так что я любил её за нас обоих, пока она не смогла полюбить меня. Ты не можешь изменить то, кто ты есть, так же как и я не мог изменить себя, Роуэн. Мы отнимали чужие жизни собственными руками, однако всё ещё можем любить всем сердцем. Это всё, что я скажу тебе, друг мой. Я выслушал тебя, и, думаю, это всё, что тебе было нужно.
Робин подносит зеркало, чтобы я мог увидеть, что он сделал. Моё сердце замирает. Боже, он проник в мою душу, вырвал мои мысли и написал их на моем теле. Почему чувства так чертовски сложны?
Иногда единственный способ выжить — это сначала умереть.
Иногда единственный способ полюбить — это использовать тёмную сторону своего сердца.
Иногда единственный способ полюбить монстра — это стать им.
Иногда жить, любить и умереть — это одно и то же.
Слова заполняют последнее пустое место на моей груди, и я поражён тем, какие чувства они вызывают у меня в этот момент. Я понимаю, что мне нужно позволить себе любить Лаури. Не только со всей тьмой внутри себя, но и тем светом, который, возможно, во мне есть. И мне нужно любить её за нас обоих прямо сейчас.
— Иди домой, Роуэн. Возвращайся и люби её. Но будь нежен. Она не просто какая-то женщина, она побывала в аду и выжила. — Слова Робина мягкие, но твёрдые. Он сделал всё, что мог, как друг. Теперь мне нужно найти способ сделать то, для чего я никогда не был предназначен.
Амиа и Робин машут мне с порога, когда я уезжаю домой с чуть меньшей болью в сердце и проблеском надежды.
Глава 25
Лаури
Наш разум может обмануть нас, но ты чертовски глуп, если думаешь, что твоё сердце когда-либо обманет.
— Кристофер Пойндекстер
Разговор с Каллумом немного утихомирил бурю чувств, которая бушевала во мне. Я использую время поездки домой, чтобы позволить сердцу и разуму наконец собраться. Я знаю, что люблю Роуэна. И, как бы не хотелось это признавать, я люблю монстра в нём. Ведь именно этот монстр спас меня. Но я всё ещё боюсь его. Боюсь, как сильно он может ранить меня. Но больше всего боюсь позволить ему прикоснуться ко мне, потому что, как только он это сделает, я знаю, что вся моя защита рухнет, и тогда он сможет уничтожить всё, что во мне осталось, на мелкие кусочки.
Я останавливаюсь у входа в поместье и решаю проехать вниз к виноградникам, чтобы немного прогуляться, прежде чем подняться в дом. Обычно я гуляю здесь после посещения Робина, чтобы дать своему разуму и телу возможность прийти в себя, но сегодня они в гармонии, и мне просто нужно немного времени, чтобы принять случившееся. Ближе к вечеру воздух свежий, но не холодный, и я люблю вдыхать запах чистого воздуха после утренней прогулки по городу. Ветер шелестит в виноградных лозах, когда мы идем по направлению к сараю, который я планирую превратить в ресторан мечты. Я останавливаюсь и сажусь на бетонный выступ у сарая, смотря на это потрясающее место. В этот момент понимаю, что Роуэн — мой дом и будущее. Я просто надеюсь, что у него хватит терпения любить меня не спеша, потому что, если упаду, я разобьюсь.