Мне нужно увезти ее подальше от себя, подальше от этой жизни, и как можно скорее. Я знаю, что она догадывалась, чем зарабатывает на жизнь ее отец, но он никогда не хотел, чтобы она была частью этого. Я отправлю ее и найду ей хорошего наблюдателя. Видит Бог, до сих пор я плохо справлялся с этой задачей. От виски кружилась голова, и мне нужно было отдохнуть. Я выключаю монитор и включаю музыку на стереосистеме на максимум, надеюсь, ей понравится мой музыкальный вкус. Закрываю глаза и на некоторое время теряюсь в звуках любимых песен. Откинувшись в офисном кресле, погружаюсь в фантазии о том, как мог бы удержать такую хорошую женщину, как она. Запускаю руки в эту гриве темных волос. Добрый человек мог бы иметь рядом с собой красивую женщину, но у монстра нет такой роскоши.
Мне нужно было затеряться. Я плохой человек. Она — хороший.
Глава 5
ЭЛЛИЯ
«Я выгляжу живой. Но внутри мертва. В моем сердце есть дыры и течет черная кровь.»
Голливудская нежить, нож под названием «Жажда»
— Спасибо Богу, спасибо папе, спасибо тому, кто это сделал. — шепчу про себя.
Последние восемь лет были адом на земле; для остальных они идеальны. Боже, это был ад, и на прошлой неделе я молилась, чтобы просто умереть. Снова задаюсь вопросом, не умерла ли я, а это рай. Я столько раз мечтала вернуться сюда за эти годы. Из окна видна долина, раскинувшаяся на многие мили. Я нахожусь в спальне своего детства. За прошедшие годы она была переделана, но я знаю, где нахожусь. Мои плакаты Green Day исчезли, розово-черные стены теперь бледно-зеленые, а постельное белье с Hello Kitty заменили на разумные взрослые вещи. Все сделано с большим вкусом, почти как в гостевом доме. У того, кто меня забрал, хороший вкус в музыке, поскольку она наполняет воздух вокруг меня, и я чувствую, что им нравятся мои меланхоличные песни, которые будоражат душу. Что меня беспокоит, так это то, почему я здесь? Я прочитала газету, которую тот, кто привел меня сюда, оставил на столе. Они хотели, чтобы я точно знала, что со мной произошло, а что нет. Может быть, я умерла? В голове туманно и немного неясно.
Согласно новости из газеты в городе, где я жила с Ренцо, я мертва. Я улыбаюсь. Умерла вчера по дороге на званый ужин в честь собственного дня рождения. Я остановилась, чтобы снять наличные, чтобы расплатиться с прокатчиком, который в последнюю секунду настоял на наличных. Теперь ясно, что это не такое уж и совпадение. Банкомат, которым я пользовалась, взорвался во время одного из наших печально известных еженедельных/ежедневных взрывов банкоматов.
Там была моя фотография, вставленная в снимок с места взрыва. И длинная статья о том, как умирает молодая жена видного местного бизнесмена. Даже в смерти он украл мою личность. Я ненавижу своего мужа всеми фибрами своего существа. Он лишал меня себя на протяжении восьми долгих лет. Мучил и наказывал за закрытыми дверями и делал так, чтобы по ту сторону этих дверей мы казались идеальными. Желаю ему попасть в аварию.
Ублюдок.
Меня осенило, что папа сказал, что у меня будет наблюдатель, который будет следить за тем, чтобы я была счастлива. Видел ли мой наблюдатель, что происходит? Вряд ли. К тому же, если он и был, то был очень дерьмовым наблюдателем, раз ему понадобилось восемь долбаных лет на то, чтобы что-то сделать. Должна признать, убить меня было гениально. Развод никогда бы не состоялся, если бы я попыталась убежать или спрятаться, он бы заставил меня заплатить, и мне пришлось бы жить с еще худшими последствиями. Мой муж столько раз давал мне это понять: «Ты моя Эллия, ты никогда не уйдешь отменя, если только не умрешь, ты моя». — Я никогда не замечала Наблюдателя, я смотрела в начале, желая найти кого-нибудь, кого могла бы умолять спасти меня из моего личного ада. Однако это похоже на отца. Несчастный случай, возвращение домой, в мой настоящий дом. Но теперь кажется, это похоже на тюрьму, из которой я не могу выбраться. Даже запертый как узник, я чувствую себя дома, в безопасности и, в основном, могу дышать полной грудью. Наверное, я действительно умерла, а это рай или ад. Я никогда не была так хороша во всех этих церковных и божеских делах. Это не мог быть Ренцо, мне не больно, и никто не причинил мне вреда и не пытался причинить его, пока? Я сдерживаю нарастающую панику внутри. Не хочу, чтобы тот, кто меня забрал, увидел мою слабость, я сосредоточилась на вдохе и выдохе и на том преимуществе, что точно знаю, где нахожусь.
Трудно поверить, что Бог заботится о тебе, когда твой отец — убийца. Мой отец верил в Бога или заставлял верить в это, пока не умер, он таскал меня на мессу каждое воскресенье. После его смерти я перестала верить, что Бог заботится о таких, как я, а когда вышла замуж, решила, что если Бог вообще существует, то он решил мне не помогать.